Книга Осьминог. Смерть знает твое имя. Омнибус, страница 236 – Анаит Григорян

Александр внимательно смотрел на безмятежное лицо официанта, с которого не сходила учтиво-лукавая полуулыбка. Это, вне всяких сомнений, был именно он – его старый знакомый с острова Химакадзима, разве что его волнистые, слегка растрепанные волосы были теперь не рыжими, а темными, как у всех японцев, и в них, если присмотреться, можно было разглядеть седые пряди – то ли это снова была краска, то ли официант не по годам рано начал седеть. Как бы то ни было, не узнать его было невозможно, хоть многие японцы и утверждают, что «для европейцев все азиаты на одно лицо». Александра изумляло другое – каким образом Камата, представлявшийся теперь фамилией «Кисараги», мог не узнать его, ведь, даже если для японцев все европейцы и правда были бы на одно лицо, сложно забыть европейца, с которым ты едва ли не месяц водил дружбу на крохотном острове, где больше не было ни одного иностранца, не считая редких китайских туристов.

– Нет ничего удивительного в том, что, вернувшись в тот день домой за полночь и порядком навеселе, мужчина обнаружил свою жену мертвой. По пути с работы несчастная зашла в небольшое синтоистское святилище, чтобы помолиться ками-сама за свою душу, и забрала из святилища тонкую веревку симэнава, обвязанную вокруг росшего на священной земле камфорного лавра.

– Она забрала священную веревку? – переспросил Александр. – Но для чего? Неужели для того, чтобы…

– Верно, она совершила святотатство, но невозможно сказать, что происходит в душе человека, когда он в отчаянии. Возможно, той женщине казалось, что священная веревка оградит ее от зла или станет для ее души чем-то наподобие спасительной паутинки, которую Будда опустил на самое дно ада, чтобы дать возможность спастись грешнику. Кто знает…

– Так она ведь повесилась на этой веревке, – хрипловатым голосом заметила Рин. – И при чем тогда здесь убийство?

Александр подумал, что она все меньше и меньше напоминает ему обыкновенную сотрудницу станции.

– Разве муж этой женщины не убил ее прежде, чем она приняла решение уйти из жизни? – Глаза официанта сузились, и Александру показалось, что в них зажегся зловещий огонек. – Люди пренебрегают своей ответственностью, полагая, что судьбу невозможно изменить. Однако именно люди создают причины, по которым сбываются предначертания судьбы. Разве это не так?

Александр встряхнул головой, пытаясь вникнуть в услышанное. От усталости и нескольких глотков коктейля с джином, заказанного в предыдущем баре, его клонило в сон, и мысли были нечеткими, как будто отделенными от его сознания пеленой мелкого дождя. У него было ощущение, что Рин и этот парень с лукавой ухмылкой, которого ему все время хотелось назвать по имени, – но его имя, выходит, было Александру неизвестно, – в действительности знакомы друг с другом гораздо лучше, чем пытались это представить.

– Что ж, возможно… – В голосе Рин впервые за весь вечер проскользнула неуверенность.

– Разумеется, увидев свою жену висящей в петле, мужчина мигом протрезвел и бросился к ней, понимая, что поделать уже ничего нельзя. В глубине души он был даже рад этому. Он ведь уже многие годы хотел избавиться от надоевшей ему супруги, однако вид смерти пугает любого человека, не так ли?

Рин ухмыльнулась и стряхнула пепел с тлеющей сигареты.