Книга Осьминог. Смерть знает твое имя. Омнибус, страница 292 – Анаит Григорян

Убийца-демон не насилует девушек, намеренно над ними не издевается: травмы, за исключением смертельного удара в сердце, по большей части нанесены уже после смерти. Очевидно, у него есть какая-то цель, которую он ставит выше человеческих жизней. Он хочет либо что-то узнать, либо что-то получить. «Или что-то кому-то доказать». Александр не сомневался, что убийца-демон из Итабаси прекрасно осознает, что он делает. Безумие оставляет отпечаток на внешности и поведении: если бы он был настоящим сумасшедшим, ему бы не удалось заставить таких разных женщин покорно следовать за ним и безоговорочно ему доверять. Если он и был сумасшедшим, то ровно настолько, чтобы переступить границу между человеком и демоном.

В щели между закрытыми дверями храма пробивались мерцающие красноватые отсветы, как будто внутри горел свет. «Возможно, какое-то дежурное освещение». Стоя в тесном пространстве между дверями и большим деревянным ящиком для сбора пожертвований, Александр сделал глубокий вдох. Воздух на территории храма был еще холоднее, чем в роще: он пах землей, отсыревшей хвоей и сожженными благовониями. Если его здесь застанут, у него будут неприятности: могут подумать, что он хотел украсть пожертвования или проникнуть в неположенное время в святилище. Он приблизил лицо к деревянной решетке и попытался заглянуть внутрь, но через узкую щель в достаточно плотно пригнанных дверях невозможно было рассмотреть внутреннюю обстановку.

– Что ж, раз дошло до этого… – Он взялся пальцами за край двери, втайне надеясь, что она не поддастся.

Но дверь, задрожав, издала резкий скрип, похожий на крик ночной птицы, и относительно легко отъехала в сторону.

Едва это произошло, Александр тотчас отшатнулся от устремленного прямо на него пристального взгляда желтых глаз чудовища, восседавшего в глубине священного молельного зала. Багрово-красное лицо монстра, обрамленное черной клочковатой бородой, было искажено гримасой нечеловеческой ярости, из открытого в немом крике рта торчали изогнутые заостренные клыки, кустистые брови были сурово сдвинуты. На его огромной голове возвышалась корона, украшенная золотым иерогли– фом「王」(«о:»), а на свободно ниспадающих красных одеждах и сжатом в правой руке жезле[488]плясали отсветы пламени. По правую руку от него сидела ужасная сгорбленная старуха, одетая в лохмотья и ухмылявшаяся полным острых зубов ртом[489]. Огонь тихо потрескивал в четырех храмовых фонарях тётин,подвешенных над алтарем.

– Эмма Дай-о: Великий царь Эмма, бог и судья умерших. Весьма невежливо с вашей стороны, Арэкусандору-сан. – Склонившийся перед изваянием в молитвенной позе японец выпрямился и повернулся к Александру.

На его смуглом лице и темных, со странной проседью волосах колыхались тени, из-за чего он сам казался созданием призрачного мира. Он даже не разомкнул сложенные ладони, только немного опустил руки.

Александр с досадой потер спину, ушибленную о край ящика для сбора пожертвований.

– Камата-сан… вы…

– Не знаю, за кого вы меня принимаете, – сказал парень, весело глядя на незваного гостя. – Но мне показалось, что в нашу прошлую встречу я назвал вам свое имя. Меня зовут Синтаро[490]Кисараги. Я всего лишь бармен, работаю в ночном заведении в Икэбукуро.

– Да знаю я, где вы работаете.