Книга Осьминог. Смерть знает твое имя. Омнибус, страница 308 – Анаит Григорян

Норито плеснул на лицо прохладной воды и посмотрел в зеркало. Они все говорили, что он очень похож на маму. Все эти девушки были очень симпатичными – за исключением, быть может, Мэйко Маэды, однако Норито не встречал в своей жизни никого более одаренного. Когда Мэйко рассказывала ему о своих научных исследованиях, она казалась ему красивой. И все же – ни одна из них не могла сравниться с Аюми. И все же… судьба была к ней несправедлива.

– Безжалостный, – повторил Норито. – Разве я – тоже безжалостный?

Капли воды поблескивали на его лице, но он не находил в себе сил стереть их. То, что случилось с его мамой, было несправедливо.

Несправедливо!

НЕСПРАВЕДЛИВО!

От воспоминаний нельзя избавиться. Даже когда человек спит, воспоминания все равно живут в его сердце. Все эти девушки были несчастливы. Сколько бы еще они ни прожили, они не стали бы счастливыми, потому что каждая из них носила в себе тяжелые воспоминания. Они просто не верили, что достойны счастья, потому что вся их жизнь была лишь чередой сменяющих друг друга унижений и неудач. Когда они смотрели на себя в зеркало, они видели не свои настоящие лица, но блеклые и некрасивые маски, которые против их воли надели на них самые близкие люди. Однако, встретив Норито, они все же обретали надежду на счастье – хотя бы на краткое время. Разве это не стоит того, чтобы заплатить жизнью?

Он представил Манами, стоящую посреди огромного зеркального зала. Вокруг нее в причудливом танце кружились тончайшие неоновые нити, бросавшие голубоватые отсветы на ее лицо и поднятые вверх руки. Она парила в наполненной чистым сиянием бесконечности, и ее широко распахнутые глаза смотрели на вещи, находящиеся за пределами обыденного мира. Эта девушка не знала, как она в действительности красива. У нее было юное лицо с трогательно вздернутым кончиком носа, придававшим ей особое очарование. Норито подошел к ней так близко, что мог слышать ее дыхание. Но он так и не посмел к ней прикоснуться – если бы он это сделал, это бы все испортило, ведь они еще только познакомились.

Вскоре после того, как отец оставил семью, Саюри начала еще больше увлекаться «Хальционом». Иногда она запивала его сакэ, чтобы забыться сном. Однажды Норито, вернувшись с занятий в университете, нашел маму лежащей на полу перед домашним алтарем камидана[502], с которого на нее смотрели фотографии умерших родителей отца. Норито снял фотографии с полки и тем же вечером сжег их в саду.

Никто не мог предположить, что у отца Норито была любовница. Это была женщина из компании, в совет директоров которой он входил. С детства Норито ненавидел отца – за то, что тот постоянно вмешивался в их отношения с Саюри. Засыпая, он нередко думал о том, как хорошо было бы, если бы папа просто исчез. Он представлял, как его насмерть сбивает машина или убивает грабитель, подстерегший его на темной улице. Отец постоянно задерживался на работе и приходил домой поздним вечером, так что это не было таким уж невероятным событием. Норито представлял себе, как они с мамой присутствуют на похоронах: мама в траурной одежде мофуку[503]выглядела еще прекраснее, чем обычно.

Он видел ту женщину лишь однажды – уже после того, как отец ушел жить к ней. Официально он даже не стал разводиться с мамой, чтобы, как он сказал, они оба смогли «сохранить лицо» и их развод не повлиял на будущее сына. Та женщина была согласна жить с ним в унизительной роли любовницы. И все же – она имела право чувствовать себя победительницей, ведь отец предпочел ее такой ослепительной красавице из уважаемой семьи, как Саюри Такамура.