Онлайн книга «Осьминог. Смерть знает твое имя. Омнибус»
|
– Кошками? – Ну да, его жена собирает фигурки манэки-нэко и выставляет их на полках – мол, это должно привлечь покупателей, только никого это, понятное дело, не интересует. Поднятая левая лапа привлекает клиентов, поднятая правая лапа привлекает деньги, а уж если обе лапы подняты, так во всем тебе будет удача. Китайцы, прикинь, придумали делать фигурки с батарейкой внутри, так что кошка сидит и натурально качает лапой, одной батарейки ей на полтора года хватает. Такие у его женушки тоже есть, а он, короче, так и сидит там, как приклеенный. В обед к нему бегает девчонка из соседней лавки – ну, первый-то раз она к нему просто тысячу иен разменять забежала, вот и все развлечение. – Вот как… – Он приезжал как-то, жаловался, что ему не хватает моря, до порта там или ехать, или топать на своих двоих через чайные плантации. Ну и от девчонки этой мало проку – ноет теперь ему, как все бабы. – Акио сплюнул на землю и перевернул носком ботинка несколько камней. – Говорил, как-то раз он в этом своем Нисио заблудился под вечер, и в темноте ему почудилось, что вокруг не поле, а волны, из которых высовываются рыбьи головы, и что вода вот-вот поднимется, и он утонет. Он со страху завопил и бросился через чайные кусты напролом, все штаны и рубашку себе изорвал, пока его не поймал какой-то задержавшийся допоздна рабочий и не двинул хорошенько по физиономии, чтобы мозги на место встали. Приятель говорил, в жизни не слышал, чтобы человек произносил вслух такие слова. – Ничего себе… – Вот через этот самый Нисио и нужно ехать на Сакусиму, сам понимаешь, лишний раз не захочется, – заключил Акио. – Там все побережье утыкано современным искусством, прямо тебе бесплатный музей под открытым небом, только чайками немного загажен, ну и еще куча велосипедистов, которые считают, что любая тропинка – это велосипедная дорожка. Короче, я поехал туда в дождливый день – думал, посмотрю на это их искусство, а от дождя мне ничего не сделается, не привыкать. Ну и навернулся с бетонной башки какого-то ёкая, или что это была за херня, которая прямо из земли торчала, а еще говорят, все это суеверие. – И что, сильно ударились? Акио бросил в баклана целую пригоршню камней, большая часть из них упала в воду. Баклан взъерошил перья, посмотрел на обидчика блестящим черным глазом и коротко каркнул: Александру показалось, что он произнес на своем птичьем языке какое-то ругательство. – Вот сволочь. Ну да, приложился головой о бетон и потерял сознание, приобщился, называется, к современному искусству. А Камата меня там нашел и вызвал «Скорую», и потом еще навещал в больнице – так и познакомились. Он вообще нормальный парень, странный только немного. – Немного… – повторил за ним Александр. – Да уж… – Ну да, сказал тогда, мол, не пришло еще ваше время сражаться с демонами, Игараси-сан. – Что, так и сказал? – Моим старикам он сразу очень понравился, – отозвался Акио, примериваясь, как бы на этот раз попасть камнем поближе к баклану. – Они у меня любят всякие такие истории, я вообще думаю, это старики все выдумывают, всяких там ками-сама и óни, потому что сами до усрачки боятся смерти. Ну давай, сволочь, улетай уже! Новая россыпь камней ударилась о бакланью крепость, но тот, как будто насмехаясь, снова расправил большие потрепанные крылья, потряс ими в воздухе, сложил и потоптался по камню перепончатыми лапами, устраиваясь поудобнее. |