Книга Осьминог. Смерть знает твое имя. Омнибус, страница 69 – Анаит Григорян

– Если завтра погода будет получше, я бы попросил вас показать мне остров, Арэкусандору-сан. Если вы, конечно, свободны. И еще какое-нибудь место, где можно прилично пообедать.

– Да, конечно. – Александр через силу улыбнулся. – Здесь есть поблизости ресторанчик, «Тако», давайте завтра днем там встретимся. Где-нибудь около трех вам будет удобно?

– Отлично! – Такизава просиял, и Александр подумал, что, может быть, попросить его остаться на острове было не такой уж плохой идеей, и протянул ему руку для пожатия. Ладонь у Такизавы была горячей и влажной.

Изуми лежала на боку, отвернувшись от него и глядя в окно, за которым в свете уличных фонарей метались тени ветвей и мельтешили длинные капли воды. Обычно она стеснялась своей наготы и укрывалась до самого подбородка, но сейчас не заметила, как тонкое одеяло сползло до середины бедер, и Александр молча любовался ее парившим в полумраке телом, выхваченным из темноты скудным уличным освещением. Кожа у Изуми была такой белой, как будто она с утра до вечера мазала ее каким-нибудь разрекламированным бихаку-кремом[171]. Хотелось дотронуться до ее плеч, провести пальцами по спине, прижаться лицом к мягкой выемке между лопаток. Одна коллега в России, когда он сказал, что едет по контракту в Японию, насмешливо спросила его, что он там собирается делать, ведь у японок совсем нет талий и плоские зады. Он улыбнулся. Что бы она сказала, узнав, что он спит с японкой, которая, в придачу к отсутствию талии и плоскому заду, больше чем на десять лет его старше.

– Ваш друг сегодня днем снова заходил, – проговорила Изуми, не отрывая взгляда от окна. – Тот симпатичный молодой человек из ресторана, Камата-сан.

– Что? – Александр приподнялся на локте. Дотронуться до Изуми он все еще не решался, опасаясь, что она вспомнит про одеяло и укроется. – Он… хотел со мной поговорить?

Изуми помедлила с ответом.

– Он принес свежих яиц и тофу – сказал, ездил утром в супермаркет в Кова и решил привезти мне оттуда подарок. Как угадал, что я собиралась сегодня покупать яйца для тамагояки, да и тофу у меня заканчивается. Я, конечно, не знала, как его отблагодарить, усадила чай пить, а у меня только и было к чаю что печенье-монака и сладкие каштаны, но каштаны так себе, а в прошлый раз вроде те же брала – были хорошие. Нужно было ёкан[172]взять, но я сдуру денег пожалела, он стоит дороже. – Изуми вздохнула. – Но ваш друг эти каштаны все равно похвалил, сказал, у них вкус точно такой, как у тех каштанов, что он ел в детстве в Саппоро.

– Угу, – буркнул Александр. – Конечно.

– Холодно! – Вдруг спохватилась Изуми, закинула руку за спину и удивленно вскрикнула. – Я же совсем голая перед вами лежу, а вы смотрите и смеетесь над старой бесстыдной женщиной! – Она торопливо натянула одеяло, хотя Александр и не думал над ней смеяться, и стала похожа на большой бесформенный кокон шелкопряда.

Александр протянул руку и погладил этот кокон: ему показалось, что Изуми сжалась под одеялом, словно ей и впрямь было холодно. Когда близость между ними заканчивалась, она старалась отстраниться и избегала его прикосновений, однако не уходила совсем, лежала и ждала чего-то или смотрела, как теперь, в окно, думая, наверное, о старом персике в саду, который нужно было давно срубить.