Книга Маскарад Мормо, страница 145 – Мария Понизовская

– А. Твой братец.

Елена дёрнулась, как от удара. У неё разом пересохло во рту. Но прежде, чем Елена успела что-то сказать или сделать, Мирослав пробормотал:

– Сожалею о твоей утрате.

Это не прозвучало не искренне и не фальшиво. Просто никак. Но Елена уставилась на Котова во все глаза, чувствуя, как тело пробирает озноб. И тепло одновременно. Он был… он бы первым, кто сказал ей эти слова. И единственным.

Елена поспешила отвести взгляд, уставилась на возвышающихся за плечами Котова белых исполинов на фасаде здания суда. На танец пламени факелов, зажатых в их неподвижных пальцах.

– Так о чём ты хотела поговорить? – спросил Мирослав.

И в его голосе не было ничего, кроме вежливого любопытства. Будто бы он только что не… не вспомнил о том, о чём Елене было запрещено вспоминать.

– О моём… – Горло перехватило. – О… мне… Мы можем куда-то отойти? Я не думаю, что…

– Конечно. – Котов развернулся на каблуках так резко, что она осеклась посреди предложения. И быстро зашагал в сторону расщелины между домов. – Идём.

– Да, э-э… что? Подожди!

Но он даже не обернулся.

Высоко над головой заскрипел летучийкорабль, бросая тень на и без того тёмный проулок, в котором скрылся Мирослав. Елена быстро последовала за ним, не преминув поинтересоваться, куда тот её уводил.

– Доки, – быстро и безэмоционально отозвался он. – Я там живу. Недалеко.

Солнцева похолодела. Доки – огромные корабельные ангары высотой в несколько десятков метров и сотнями высоких овальных арок, в которые залетали судна – они занимали добрых кварталов десять Пятого кольца – почти его треть. И были похожи на пчелиные соты. Скрип и скрежет металла, визг петель, гул и свист станков – там было так шумно, что Солнцевой показалось, она скоро перестанет слышать собственные мысли. Она никогда не была здесь прежде.

– Здесь нас не подслушают, – прокричал Мирослав ей в самое ухо, когда они остановились на небольшой технической террасе с хлипким верёвочным ограждением.

Отсюда открывался вид на ту сторону Крипты, с которой Солнцевой ещё не приходилось встречаться. Промышленную, грязную, бедную. И очень-очень шумную. Прямо под их с Котовым ногами улицы расходились ярусами, но все так или иначе оканчивались новыми корабельными ангарами. Весь этот район занимался обслуживанием летучих суден. И тех было вокруг столько… будто «птичий базар». Елена задрала голову, наблюдая за ними, когда спросила:

– Ты бывал на Восьмом кольце, Котов?

– Говори громче, я почти ничего не слышу.

Она почти кричала, когда повторяла вопрос. Мирослав заявил, что ему пару раз приходилось. И, конечно, спросил, зачем ей вдруг туда понадобилось. Солнцева честно какое-то время пыталась избегать списка запрещённых книг и записок самому себе, которые оставлял младший брат. Но в конечном итоге… Елена не отводила глаз от летучих кораблей, всё прибывающих и прибывающих в эту часть города, пока отстранённо рассказывала Котову… обо всём. О Гласеи Грише, матрёшке и схеме Восьмого кольца. Это было похоже на исповедь. И ей сделалось легче.

И почему-то всё это ощущалось так правильно – довериться Мирославу. Всё время, пока Елена говорила, пальцы её сжимали талисман удачи. Когда она закончила, Котов долго молчал. Настолько, что Солнцева наконец повернулась к нему, машинально стирая набежавшие на глаза слёзы, и снова спросила: