Онлайн книга «Маскарад Мормо»
|
– …обещаешь? – донёсся до него обрывочный шёпот Мицкевича. Она чуть повернула голову и едва не отпрянула. Ваня наклонился к ней слишком близко. А ведь Лена и не заметила. – …или магическая практика вуду, – продолжал с ленцой вещать Диль из-за стола. – Образ куклы, в которую втыкаются иглы, давно стал культурным клише, но за ним стоит очень конкретная идея: иглой можно зафиксировать волю мага, «приколоть» желаниек человеку, связать с ним боль, страх, зависимость. Каждая игла – не просто предмет, а акт воздействия. А теперь перенесёмся в Европу. Всем наверняка знакома сказка о Спящей красавице. Как и все сказки, изначально она – устное народное творчество. Главная героиня уснула на сто лет, потому что уколола палец. Правда, о веретено. Но это не так важно. Веретено – символ судьбы. Нить – жизнь. А укол – момент перехода, вмешательства. Это не просто травма – это магический акт, в котором через укол активируется проклятие. И заметьте: веретено, как и иголки – женский, домашний, «невинный» предмет, и всё же он – орудие судьбоносного удара. Диль замолчал ненадолго, прежде чем начать вдруг спрашивать первый ряд о других суевериях, с которыми они знакомы. – Лена? – позвал Мицкевич. Она подняла на него невидящий взгляд, нервно теребя бровь. – Ты обещаешь больше не появляться здесь? – Его щёки были красными, то ли от переживаний, то ли от духоты. Некрасивые резко-очерченные алые пятна, проступившие на коже, в полумраке аудитории казавшейся бледной до синевы. – Часто в‑вы говорите здесь о та-таком? – тихо спросила она, проигнорировав его слова. – Что? – …да, Катерина. Вы успели ознакомиться со сказками Джамбаттисты Базиле? – Голос Диля на фоне звучал, как сквозь толщу стекла. – Смогли найти там некоторые пересечения с поверьями, о которых вам рассказывала ваша бабушка? Лена прикрыла глаза на мгновение, а затем снова повторила Мицкевичу свой вопрос: – Вы ч-часто обсуждаете здесь всякие су-суеверия? – Нет, – он запнулся, – Да. Мы обсуждаем и их тоже, но не всегда и… – А что ещё вы о-обсуждаете? – Лена, – он вздохнул и запустил пальцы в волосы. – Это… – Ч-что ещё вы здесь обсуждаете? – перебила она. – Историю. – Он ненадолго зажмурился, прежде чем продолжить: – Это дополнительные занятия по истории. Главным образом. Руси и мировой, но… – Но что? Со стороны первых рядов послышались осторожные смешки и возня. Диль явно сказал что-то весёлое. Но Лена уже не хотела прислушиваться к его речам. Или не могла. Она в упор смотрела на Мицкевича. Бледного и дёрганого. Лампа на его столе под пыльной гофрой тканевого абажура источала слишком белый, неприятный свет. Делала весь облик Вани болезненным. Лена подавила понимающую улыбку. Все они, попадающие в кружок господина доцента, в конце концов,становились такими. Нездоровыми. Нервными. – Мы… – Ваня вздохнул, словно собираясь с мыслями, а затем медленно проговорил: – Затрагиваем политологию и культурологию, конечно. «Он хотел сказать явно не это», – с ноткой истерического веселья подумала Лена. И Мицкевич потупил взгляд, будто разгадав её мысли. – По-почему ты здесь? – мягко прошептала она. – А ты? – огрызнулся он. И отшатнулся. И теперь пришла очередь Лены придвинуться ближе к перегородке. – Я хотела быть здесь, – напомнила она. – А ты ска-ка-азал, у тебя не было вы-выбора. Что это значит? |