Книга Маскарад Мормо, страница 189 – Мария Понизовская

Его взгляд метнулся к доценту. И Ларина тоже посмотрела на того. Алексей Диль величественно восседал в кресле во главе кабинета, словно древнее божество. Его осанка, выражение лица и сдержанные жесты отличались от того, как он выглядел на лекциях. И глаза «кентавристов», которыми они смотрели на него, тоже говорили о том, что он был для них всех кем-то большим.

Мицкевич потянулся к тетрадке и быстро что-то в ней застрочил, прикрыв страницу рукой. А когда осторожно убрал ладонь, Лена увидела кривоватые буквы и пляшущие вверх-вниз строчки.

«Я здесь, потому что иначе у отца будут проблемы. И я больше не могу прогуливать пары».

Лена склонила к плечу голову, а пальцы потянулись к брови. Она перечитала написанное ещё раз. И ещё. Что-то неприятное и тяжёлое заворочалось под рёбрами. Какое-то дурацкое предчувствие.

Нехорошая догадка, скользнувшая в голову, заставила Ларину поднять на Мицкевича глаза. И она задала свой вопрос раньше, чем успела подумать, стоило ли это делать вообще:

– Каким образом твои п-пропуски могут по-повлиять на твоего отца? – И прежде чем Ваня успел ответить, она, не сумев скрыть усмешки, добавила: – Диль может на него по-повлиять?

Между ними повисла недолгая пауза, нарушаемая лишь вялотекущей беседой между Дилем и Рерих. Ларина слушала их вполуха, пока Мицкевич собирался с мыслями. Доцент и его ученица снова говорили про иглы. И у Елены кровь стыла от мыслей, как много мог Диль на самом деле знать о её мире. Потому что, если знал он, значит, знали и другие.

– Как обычный у-университетский преподаватель может на-навредить твоему отцу, Ваня? – прошипела она, не выдержав долгих метаний своего собеседника.

На лице Мицкевича проступила смесь раздражения, страха и… чего-то ещё. Следующие слова явно далисьему нелегко. Но у Лены не было никакого желания ему сопереживать. Больше нет.

– Ты не понимаешь, – пробормотал он. – Не понимаешь.

– Ну, так объясни.

Страдальческая гримаса делала черты его лица такими драматичными, что становилось тошно. Почему всё в этом городе напоминало чёртов спектакль?

– Мой дядя… мой отец работает в его компании, – пробормотал Ваня, бросая нервные взгляды в начало аудитории. – А мой дядя… в общем, это он… короче, я здесь из-за него, понятно?

– Т-твой дядя знает Диля?

– Ну…

«Крипта, да скажи уже это!» – У Лены задрожали пальцы, и она сжала руки в кулаки.

– Да. – Мицкевич опустил голову и заговорил так тихо, что она едва могла разобрать слова. – Мой дядя знает Диля и… и всех остальных тоже.

– Кого остальных? – Её голос сорвался.

Она догадывалась, о чём он говорит. То, что Диль занимался вербовкой, Лена знала уже давно, почти с самого начала. Ей всё это время лишь нужно было понять – вербовкой куда.

И Мицкевич, славный и милый Мицкевич, смышлёный разгильдяй, душа компании и любимец всего университета, оказался неожиданно близок к той тайне, которую она силилась разгадать уже многие месяцы. И он, чёрт возьми, ей всё расскажет.

– Это, – неуверенно прошептал он, бросив взгляд на сидящих впереди «кентавристов», – только подготовка. Мы… эти дополнительные занятия – часть кое-чего большего. И поэтому тебе не нужно быть здесь, понимаешь? У него нет на тебя рычагов давления. Никто из твоих родственников не связан с ними. Ты всё ещё можешь уйти.