Книга Маскарад Мормо, страница 80 – Мария Понизовская

– Ну? Кто-нибудь сделает это? – Бусы едва заметно покачивались, сопровождая каждое слово Калининой тихим цокотом. – Неровно!

Койки стояли и впрямь неровно: серые горизонтальные полосы на белоснежных покрывалах не складывались в единую линию. И красная толстая нитка, натянутая прямо над рядом кроватей, делала всё только заметнее.

Солнцева скосила глаза на остальных соседок, безмолвно мнущихся у свободной стены. Они оглядывали друг друга, ожидая и выискивая ту, что дёрнется выполнять указания судейской дочки. Но Калинина обращалась ко всем, а значит – ни к кому.

– Великие предки! – Она с силой дёрнула на себя нитку, и Солнцева, всё ещё крепко удерживающая противоположный конец, едва не рухнула навзничь на ближайшую койку.

«Осторожнее!» – хотелось прикрикнуть на судейскую дочку. Но Солнцева благоразумно промолчала.

– Сейчас обход будет! – Калинина резко повернула голову к остальным,отчего бусы опасно затрепетали, колко и громко стуча друг об друга.

Солнцева поспешно отвела глаза, не желая случайно увидеть то, что скрывал за собой их багряный занавес.

– Ты! Воробьева-Соловьёва-Птицева? Как тебя там? – Калинина наконец ткнула пальцем в одну из соседок. – Подвинь койку.

Неофитка в коричневой птичьей маске поспешно отделилась от белоснежной девичьей шеренги у стены. Она обхватила до побелевших костяшек металлические прутья изножья и толкнула койку вперёд. Изголовье с холодным звоном врезалось в каменную стену. А Солнцева, обречённо прикрыв на мгновение глаза, в который раз за последние дни подумала: «Скорее бы всё это кончилось».

– Переборщила! – рявкнула Калинина. – Отодвинь обратно. Да на себя! Нет! Слишком сильно, о Великие предки! Верни назад, вот… нет!.. Да Крипта!

Солнцева ослабила хватку, не позволяя красной нити выскользнуть совсем, но теперь едва удерживая бахромящийся кончик. И невидящим взглядом уставилась на белое покрывало в серую полоску. Такое же белое, как стены, как сарафаны собравшихся в спальне неофиток.

Солнцева не ожидала, что Урожайная неделя будет… такой. Полной мучений и опасностей на Поверхности и необъяснимой муштры здесь, внизу, в казармах Подъёмной башни.

Девчонка в птичьей маске – Соловьёва – поставила наконец кровать как надо. Калинина молча оглядывала результат своих приказов, наматывая красную нить на ладонь. Придраться было больше не к чему – десять коек стояли идеальным рядом, боковина в полушаге от следующей боковины. Во всём этом, как и в безупречно натянутых пледах, острых пирамидках подушек, смысла было немного. Вернее только один – дисциплина, как объяснил в первых же их вечер после дня П. господин Борис – приставленный к ним ягинец. «Процесс перехода, – говорил он, – начинается с дисциплины. Не спорить, не разглагольствовать. Делать, как велено». И хотя Солнцева всё ещё не могла понять, какое отношение заправленная без заломов и складок койка имеет к предстоящему ритуалу Наречения, с ягинцем она не спорила. И делала как велено.

– Во славу предкам! – привычно поприветствовал их господин Борис прямо с порога.

Они едва-едва успели выстроиться у стены полным составом. А моток красной нитки был спрятан Калининой в карман сарафана в последний момент – под скрип отворяющейся двери.

– Да хранит нас их сила! –Хор девичьих голосов был таким стройным, что, если бы их тональность не разнилась, казалось бы, говорит один человек.