Книга Девять кругов мкАДА, страница 52 – Евгения Сафонова, Анастасия Андрианова, Ксения Хан, и др.

«Дело вовсе не в этом», – весело подумал Филипп.

Лиза щелкнула выключателем еще раз. И еще раз ничего не произошло.

– Тоже бракованный? – едко поинтересовалась Рита, впрочем, явно маскируя напряжение за напускной язвительностью.

Лиза не ответила, только еще несколько раз пощелкала выключателем. Но свет так и не зажегся.

– Вам он не кажется каким-то… странным? – вдруг спросила Варвара.

Она нерешительно подошла к подружкиной тумбочке, и Филипп чуть не захлебнулся в водовороте эмоций, захлестнувших ее.

Захлестнувших его.

– Его форма, – сказала Варя. – Она какая-то… с ней что-то не так, нет?

«Какая внимательная-внимательная девочка».

– Да, – отозвалась Рита. – Я не могу понять, но… Как он вообще может ровно стоять?

В комнате ненадолго снова повисла тишина, нарушаемая только дребезжанием мигающей настольной лампы. Ее вспышки заставляли появляться и исчезать жутковатые тени на стенах.

– Лицо было прямо там, – вдруг сказала Катя. – Там, где он стоит сейчас.

– Фу, хватит! – прошептала Варя. – Лиз, можешь убрать его нахрен?

Та кивнула и, не говоря ни слова, выдернула из розетки провод. Нагнулась было, чтобы запихнуть ночник под кровать, но Варя вдруг воскликнула:

– Нет!

– Господи, да не орите! – зашипела Рита.

Филипп ощутил ужас, растекающийся по Вариным жилам. Он впитывал его, как самый сладкий нектар. Филиппа вело от одной мысли, что его иноземка слилась с ним почти полностью. Совершенно.

– Только не под кровать! – взмолилась Варя. – Вынеси его в коридор, ладно?

«Боишься монстров под кроватью, милая?»

Лиза выставила ночник в коридор. Подружки испуганно перешептывались за ее спиной. Только не Варя. Варя молчала, не спуская с ночника взгляда, пока Лиза не вернулась в комнату. Пока дверь за ней не закрылась, отделяя и спасая от пустого и темного коридора.

Варя до последнего испуганно таращилась на ночник.

А Филипп вежливо глядел в ответ. Пусть ей было и не различить его глаз.

Дверь разделила их. Но это совсем ненадолго.

Филипп позволил себе вернуться в прежнюю форму, лишь когда из комнаты донесся первый робкий смех. Они расслабились, выискивая и обсуждая тысячи объяснений тому, что произошло. Люди Поверхности всегда так делали.

Перевоплощаться в неодушевленные предметы было не самым простым разделом волшбы, но Филипп был… по-своему гениален.

Откупорив склянку с настоем цикуты, он сделал глоток. В этом не было большой необходимости, но ему хотелось еще немного побыть на Поверхности. И еще немного поворожить. Волшба здесь отнимала куда больше сил. И даже Варвара, открывшая ему свою душу, не смогла даровать столько энергии.

Пока не смогла.

В ночную Москву он ступал в наилучшем настроении. Натянул на голову капюшон, надел свою маску – фарфоровое кукольное лицо с красными овалами румянца, которую носил с самого своего рождения. Филипп вышел на улицу, полной грудью вдохнул поверхностный воздух. А тот впервые не подарил ему жгучей боли в груди.

* * *

Чужие лица не были пригодны для долгого ношения. Они сползали, пузыря и рябя, не желая сливаться, впитываться в кожу. Они так и норовили вернуться к настоящим своим владельцам – как правило, в морги. А еще использовать их часто строго-настрого запрещалось. На Поверхности бы заметили массовые пропажи мертвецов. И Филипп почти исчерпал свой лимит.