Книга Девять кругов мкАДА, страница 54 – Евгения Сафонова, Анастасия Андрианова, Ксения Хан, и др.

А потом…

– Варя, правильно? – мягко поинтересовался он, занося маркер над бумажным стаканом. – Часто вижу вас здесь.

– Да, – она даже поперхнулась слюной от неожиданности, – я…

… А потом толстые стебли плюща окутают ее тело. Ее и других, преподнесенных адептами в конце урожайного сезона. Подземный город вытянет остатки их жизненных соков и начнет новый цикл. Кри́пта будет процветать, волшба будет струиться по венам его обитателей. И Москва не потеряет свой фундамент.

А Филипп… Филипп обретет настоящую личину. Ту, что останется с ним до конца его дней.

– Очень люблю кофе, – смущенно сказала она.

Варя так хотела раствориться в этом городе, так хотела стать его частью…

– Я – Филипп, – представился он, хотя это и было совершенно ненужно.

И она станет. Будет покоиться в его корнях. Вечность. Даря ему силы и процветание. Как и многие-многие до нее.

И многие после.

– У меня скоро смена закончится, – нарочито неловко произнес он. – Может… немного погуляем?

Ее глаза широко распахнулись, а щеки медленно принялись наливаться румянцем. Он так шел Варваре. Ее невозможно красивому лицу.

«Моему», – подумал Филипп.

– Д-да? – едва слышно сказала она. – В смысле… не против.

И Филипп улыбнулся, наклоняя голову набок и окидывая ее оценивающим взглядом. В точности как делал мальчишка-бариста, изучая то одну, то другую свою посетительницу.

– Отлично.

Она была рождена для него. Она подходила лучше всех остальных. Она сможет сделать это – подарить ему лицо, личность. Навсегда.

Филипп нагнулся и задвинул подальше под прилавок фарфоровую кукольную маску.

Ему было совсем не жаль с ней расставаться.

Бежим молча, не сбивая дыхания. Мимо летит вечерний город – артерия Садового кольца, сосуды арбатских переулков. Дыхание июньского ветра бьет по лицу; вскоре и туберкулезный выхлоп пропадает, будто и не было его. Всегда удивлялась, как в одном и том же городе уживаются две Москвы: задыхающаяся в дыму и смоге, ослепленная неоном столица нынешняя – и зеленая, купающаяся в тишине маленьких дворов столица прошлого.

Леонид гончей несется по следу; и не скажешь, что под бинтами на пол-лица скрыты свежие раны. Мы с напарником не отстаем, но в очередном дворе Проводник застывает на месте, сплюнув:

– Ушел, тварь!

Оглянувшись на детей на детской площадке, которые открыв рот глядят на забинтованного мужчину, катану на моем поясе и револьвер в Пашкиной опущенной руке, Леонид ведет нас в арочную подворотню.

– Я чувствую чьего-то Хранителя. – Он складывает ладони в молитвенном жесте. – Спросим у него.

Дух проявляется из воздуха перламутровым мерцанием, радужным абрисом человеческих очертаний. Леонид не успевает разомкнуть губы, когда я произношу:

– Здесь был человек. Где он?

За связь с духами всегда отвечает Проводник, не Бойцы. Но это мое дело, и найти бежавшего обязана я. Ради него.

Ради себя самой.

Прозрачная конечность – рука, или крыло, или щупальце, мы всегда предпочитали не думать – безмолвно указывает направление.

Я осознаю, куда именно он бежит, и холод от пальцев, никак не желавших согреваться в погожий летний день, ползет по рукам, по спине, бьет в ноги и в сердце.

– Он что, домой направляется? – тихо произносит Пашка.

– Похоже, – цедит Леонид. В не скрытом повязкой глазу светится зеленый лед. – Быстрее, пока он не прикончил еще кого-нибудь.