Книга Девять кругов мкАДА, страница 86 – Евгения Сафонова, Анастасия Андрианова, Ксения Хан, и др.

Точно Кинг. И его «Кладбище домашних животных».

Оксана шагала привычной дорогой: по главной аллее вдоль могил ветеранов Великой Отечественной, потом налево, к аллее 22А. Солнце припекало макушку. Оксана остановилась, козырьком приставив ладонь к глазам. 22 же? Ничего не видно при таком ярком свете…

Однажды ей все же удалось немного разговорить дочку. Вика восторженно выдала: каждое кладбище охраняет Хозяйка – первая женщина, что тут похоронена. Когда заходишь, нужно поздороваться с ней, спросить разрешения. Оксана оглянулась на ворота. Никакой женщины там, конечно, не было – только вереница людей, прижимающих к груди грустные букеты.

«Хозяйке, мама, что-то сладкое всегда подносят – шоколад или вино, лучше красное. Оставить на перекрестке или у случайной могилы, куда тебе самой подойти захочется. Если Хозяйка примет подношение, придет черная кошка или собака. Или птичка сядет на ветку ближайшего дерева и зачирикает. А если никого, тебе, скорее всего, не рады».

Пальцы нащупали в кармане свернутый кулек. Ириска? Наверняка. Недавно была у парикмахера, там на ресепшене давали. Мелькнула мысль оставить конфету на перекрестке, но Оксана отмела ее. Еще не хватало на чужих могилах мусорить.

Она вскинула голову и пошла дальше. Вдоль аллеи, уходящей в глубь кладбища, вырастали знакомые памятники: роскошный мраморный, с искусственными гиацинтами, – в память известному советскому профессору; за ним – пара скромных, с квадратными плитами и вьюнками по периметру. За поворотом ряд прерывался оврагом с покосившимися крестами и болотцем. Глаз уловил быстрое, едва заметное движение – что-то мелькнуло между сгнивших деревянных кольев. Оксана моргнула. Наверное, паутина переливается в солнечных бликах или стрекоза махнула блестящим крылом.

Она пошла быстрее.

– А еще, мама, – верещала Вика, болтая ногами, сидя у них на кухне, – на кладбище есть очень старые могилы, за которыми никто не смотрит. Никто их уже не помнит, и сами они не понимают, что умерли. Просто ушли раньше срока – от несчастного случая, от рук убийцы, или сами на себя руки наложили. Вот и маются после смерти, ищут кого-то, кто позвал бы их, помянул добрым словом.

Оксана тогда остановилась посреди кухни и долго, внимательно смотрела на дочь.

– О чем ты думаешь?! – наконец выпалила она, чувствуя, как в груди поднимается возмущение вкупе со страхом. – Мертвые люди! Ты в своем уме? – Но заметив, как Вика замкнулась, быстро поправилась: – Дочка, ну нельзя же так. Ты так говоришь, будто они твои друзья. Или соседи. Давай лучше о чем-нибудь другом.

Но о другом Вика говорить не хотела.

Оксана дошла до поворота в новый сектор и остановилась, вспоминая, куда дальше. Взгляд скользил по надгробиям, нарочно не останавливаясь на именах: ей казалось, если прочесть их, позвать,люди под землей откликнутся.

Снова что-то мелькнуло на краю бокового зрения, темное и юркое. Оксана зажмурилась, открыла глаза – ничего. Несмотря на праздник, полную маршрутку и выходной день, на аллее она стояла одна. Куда все подевались? Оксана зачем-то снова сжала конфету в кармане и быстро зашагала вперед, к знакомым могилам.

«Мамочка, папочка, здравствуйте!» – прошептала она через несколько минут, выйдя наконец к двум оградкам, вплотную стоящим друг к другу.