Книга Девять кругов мкАДА, страница 95 – Евгения Сафонова, Анастасия Андрианова, Ксения Хан, и др.

Что будет, если я найду еще два ключа? Сколько курганов придется заполнить, чтобы забрать то, что причиталось мне в наследство?

Пронзительно чисто и нежно запели над головой птицы. Я вскинула голову, вдруг осознав, что прежде их не слышала. В голове стало тихо. Мирно. Покойно.

И голод прошел.

Снова завибрировал телефон.

Номер оказался незнакомым. Мама, очевидно, одолжила у кого-то телефон. Ее контакт по-прежнему оставался в блоке.

«Где ты? Тебя нет дома. Только не ходи к ней».

Бедная моя мама. Всегда такая несчастная. Всегда такая запуганная. А ее даже не мучили голоса и пустота в груди. Она бежала от того, чего даже не могла понять и ощутить.

Я заблокировала неизвестный номер, сделала несколько шагов по тропе мимо курганов и снова перешла на бег.

* * *

Во мне было столько силы, что на последний этаж я поднималась пешком. Когда уже достигла лестницы на свой пролет, услышала, как хлопнула дверь. Соседская.

«ГОРИ В АДУ».

Буквы были яркими, свежими. Краска еще не засохла, стекала по двери.

Я застыла на верхней ступени, разглядывая потеки белой краски, медленно повернула голову к противоположной двери.

За ней замерли в ожидании. Не дыша. И я кожей ощутила их сладкий страх.

Решительно я прошла по площадке, громко постучала. Открывать мне, конечно же, не спешили.

– Я знаю, что это сделали вы! – крикнула я. – Открывайте, или я вызову полицию!

Они не понимали. Они все боялись потому, что не понимали. Мы забирали не так уж много. И не были виноваты, что нам всегда мало.

Я прислушалась, но соседка за дверью не проронила ни звука.

– Чтоб вас! – Я грохнула кулаком по двери, развернулась и подошла к своей квартире. И раньше, чем я успела вспомнить, что ключ оставила на кургане, мне открыла Сонечка.

– А вот и вы, – расплылась она в улыбке. – Как вы посвежели.

– Сонечка, – улыбнулась я в ответ, – а можно тебя попросить помыть дверь?

Мое лицо отразилось в зеркале на входе: на щеках румянец, глаза блестят.

На ноутбуке ждали новый заказ и новая оплата. А в квартире пахло едой.

* * *

Пахло дымом.

Я резко открыла глаза, повела носом точно зверь, прислушалась к тиканью зациклившихся часов в коридоре.

У изголовья сидела Черная. От нее поднимался дым и разлетались искры. Я хлопнула ладонью по простыне, туша тлеющую ткань.

– Сгинь.

Распахнулись шторы. Никого, кроме меня, в спальне, конечно же, не было.

Экран телефона погас. Аккумулятор сел. В раздражении я выдвинула ящик. Руки ощутимо дрожали. Непослушные пальцы с трудом расплели запутавшийся провод зарядки.

– Сонечка, я на пробежку.

В ответ не раздалось ни звука. Только часы тикали.

Я натянула ветровку, застегнула до самого подбородка, но меня все равно пробирал озноб.

Щелкнул замок.

– Сонечка, закрой за мной. – Ключа у меня по-прежнему не было. – Сонечка!

Но она точно под землю провалилась.

Вернется. Она всегда возвращается. Некоторые за щедрую плату готовы на все.

Стоило ступить на парковую дорожку, и кровь побежала по венам быстрее. Вниз по ступеням, к реке, что текла от кладбища. Грязные темные воды Язвенки огибали Русалий остров.

Бабушка не любила воду. Говорила, она все размывает, все уносит, все опустошает. А ей и без того тяжело было наполниться. Через мост мы никогда не ходили.

Я пробежала мимо острова. Краем глаза на лестнице, что поднималась к курганам, заметила Черную. Она стояла в обнимку с каменной белой статуей.