Книга Девять кругов мкАДА, страница 99 – Евгения Сафонова, Анастасия Андрианова, Ксения Хан, и др.

Та вжала голову в плечи.

– Я… мне… ничего не надо. Я же просто готовлю.

– Что?! – закричала я.

– Она… она…

– Говори!

Сонечка вскинула голову, ощерилась, точно крыса.

– Вы мне платите. Я выполняю работу. Это все.

Я сверлила ее взглядом. Сонечка прижала руки к груди.

– Вы покушайте. Вам полегчает. Старой хозяйке всегда становилось лучше. Вот, я приготовила запеканку.

– Да подавись ты своей запеканкой!

На глазах Сонечки выступили слезы. Медленно, едва сдерживая всхлипы, она потянулась к моей вилке, взяла тарелку с запеканкой.

Ошарашенная, я опустилась на стул напротив.

А Сонечка принялась есть. Жадно, поспешно, почти не жуя.

– Сонечка…

Она не ответила. Отставила пустую тарелку, взялась за сырники.

– Сонечка, хватит.

Но она ела, точно впервые в жизни: отбросила вилку, схватила круассаны руками, потянулась к курице, вгрызлась зубами в кость.

Когда она уже лежала на полу – красная, опухшая, вся в слезах, я потянула цепочку. На конце висел крестик. Не ключ. Всего лишь крестик.

А позади меня стояла Пустая.

Я скосила глаза, пытаясь разглядеть ее так, чтобы не встретиться взглядами напрямую.

– Если ты не Сонечка, – прошептала я, – то кто?

За окном уже стемнело. В квартире никого не осталось. И у бабушки не осталось никого, кому она могла передать на хранение ключ.

Я поднялась, перешагнула через неподвижную Сонечку и остановилась у окна, из которого открывался вид на Царицыно.

Бабка рассказывала, так издавна повелось. Женщина из рода передавала дар внучке, та – своей внучке. И так век за веком. Заполняли пустоту. Расширяли род. Остальные держались за счет них.

Это мама все нарушила. Сбежала, оставила семью, попыталась спрятать меня.

Мама.

Солнце почти скрылось за деревьями, и видно было, как по полям пополз туман.

Я опустила голову, чтобы не увидеть Пустую, поспешила к входной двери.

Вниз по ступеням, к двери из подъезда. На ходу сняла блок с маминого номера, набрала. В ответ тишина. Абонент не абонент.

Я вылетела на улицу, закрутила головой, но, конечно же, мама за это время уже успела уйти далеко.

А Пустая стояла напротив, за оградой парка. Ждала.

И я побежала, ныряя в ночной туман.

* * *

Калитка оказалась открыта. Никто меня не остановил. В темноте под деревьями встретил только туман.

Только туман.

Подошвы кроссовок застучали по ступеням. Я буквально слетела по лестнице к реке, сбросила на ходу обувь.

Влажная трава заскользила под босыми ногами. Я побежала вперед, поскользнулась и, упав на спину, съехала прямо в затянутую тиной воду.

Ступни увязли в илистом дне. Я замахала руками, отталкиваясь, перевернулась, снова упала, уже на живот.

Брызгала вода.

Вокруг был туман – такой плотный, что я ощущала его кожей.

Голоса пели, аукали, зазывали.

– Вернись…

– Ложись…

Русальего острова не было видно. Я пошла прямо – вслепую, наугад. Он должен быть прямо.

Вода и круг. Вода защищает от нечисти. Круг не впускает за свои границы. Все же так? Раз одни легенды правдивы, то и остальные должны быть тоже. Должны. Пожалуйста, пусть они окажутся правдивы.

Дно вдруг ушло из-под ног, я ухнула куда-то вниз, вода коснулась подбородка.

Я взмахнула руками, потянулась к пустоте впереди, и пальцы вдруг зацепились за огороженный деревянными сваями берег.

Остров!

Я вцепилась ногтями, подтянулась, закинула ноги – все вслепую, все в непроглядной темноте и тумане.