Онлайн книга «Паучье княжество»
|
Настя закрыла глаза. Не смотреть. Всё, что было ей нужно – перестать смотреть. – Ну чего же ты, детонька? Вопреки всем усилиям, несмотря на тёмную завесу из век, что отделила её от подвала, голос служанки никуда не хотел пропадать. – Где список, паршивка?! – рявкнула служанка, растеряв и без того не слишком большое терпение. Рявкнула и с силой саданула по решётке. И грохот, сотрясший комнатушку, заставил Настины глаза распахнуться. Анфиса скалилась, глядя на неё сквозь прутья клетки. Вжималась в решётку так, что кожа щёк под ней побелела. – К-какой список? – прошептала приютская. Так… Молчать не нужно. Нужно разговаривать. Заставить себя говорить. Да. Тётка Паулина… – Списочек-то? Да тот, что вы свистнули у нас, Навьи отродья, – Анфиса шипела, будто змея. – Думали, не заприметим? У Терентия-то глаз что алмаз, детонька. Настя сглотнула. Мерзкий Володя. Мерзкий-мерзкий. Что с ней теперь будет из-за него? Права была Маришка. Её милая, хорошая выдумщица-подружка. Она ведь поможет ей, правда? Она ведь не бросит её? Не уйдёт? – Я… – Настин голос дребезжал, не хуже недавно ходившей ходуном решётки. – П-пг'остите, госпожа Анфиса. Я, к-к сожалению, не знаю ни о каком… – Мерзкое отродье! Анфиса снова с силой ударила по решётке. Её зрачки были совсем огромными, поглотившими почти полностью тёмную радужку. Её глаза были… совсем больные. Как у измученных пытками осуждённых. Как у полоумной бабки, слоняющейся вдоль забора прежнего их приюта. Там. В Ирбите. Казалось, было это целую вечность назад. – Скверна на нашей чистой земле! – служанка рычала. Не говорила. Рычала, как израненный зверь. Настя поджала колени к груди и зашептала: – Н-но я… я могу помочь отыскать. Я… Что там было? Ежели вы скажете, я мигом всё… – Что там было? – перебила Анфиса, совершенно невпопад вдруг хихикнув. – Имечки, детонька. Имечки самых-самых непослушных из всех непослушных маленьких гадин. Как там, кстати, тебя-то? Настины губы совсем, вероятно, побелели. Она их не чувствовала. Кулаки были до того крепко стиснуты, что ногти впивались в ладони. Да всё одно – те так онемели, что приютская не ощущала их. Она дрожала. Тряслась, что осиновый лист. Как всё это было неправильно. Как всё это казалось не по-настоящему. – Ты, чай, оглохла? Как звать?! – гаркнула вновь служанка, и улыбка так и слетела с её губ, будто и не было её. – Н… Ваг'ваг'а, – выпалила Настя, сама толком не зная, имелся ли хоть какой смысл в том, чтобы врать. – Вар-ва-ра, – по слогам повторила служанка. – Варюшек-то ещё не было, да. Настя похолодела. Неправильно. Всё было неправильно. Неправдоподобно. – Я… я очень послушная, – собирая последние остатки храбрости, умоляюще вымолвила Настя. Ей надобно было что-то придумать. Задобрить служанку. Что-то сделать. Как-то помочь себе. Это ведь только сон, верно? Не может не быть им. Приютская судорожно пыталась сообразить, что такого ей следует сказать. За что извиниться. Как… как заставить служанку её отпустить? – Я… Я и письма-то не читала. Я… мне было пг'осто только… только было любопытно, какие вести есть из… Анфиса засмеялась. И Настя осеклась. – Одна письма не читала, другая по ночам не гуляла, третья удрать не пыталась, – Анфиса отстранилась наконец от решётки. – Знаемо, какие все вы тут праведники, мелкая ты тварюшка. Но ничаго. Ничаго. |