Книга Паучье княжество, страница 166 – Мария Понизовская

Настя с хохотом бежит по зелёному двору. Она точно всех переиграет.

Они оказались на улице. И снежный вихрь принялся кусать щёки.

Да только разве было это теперь важно?

Они… они здесь. Здесь, снаружи.

Маришке хотелось расхохотаться.

Они на свободе. Спаслись. Удрали!

Сбежали из нечестивого дома. Покинули Паучье княжество…

«Нет, не совсем…»

– Здесь нет пауков, говоришь? – Настя задумчиво разглядывает потолочные своды их общей спальни.

– Разумеется, нам все руки за такую уборку повыдирали бы, – со смехом отвечает ей Маришка.

Она только успела заметить, что у Насти прилично отросли волосы. Теперь она походила немного на заморскую актрису – однажды в «Ирбитском листке» Маришка видала такую литографию. И Ковальчик сделалось завидно.

– Ты не права. Просто они прячутся как следует, – Настя качает головой.

– Да нет же! Их нет здесь, перед Всевышними клянусь.

– Пауки всегда есть. – Настя переворачивается на бок, и светлая волнистая чёлка падает ей на глаза. – Есть и будут. Везде.

Везде, да только не на улице. Нет, у них под ногами снег, а под ним – мёртвая земля. И больше никаких пауков.

Маришка улыбнулась своим мыслям.

И поймала себя на том, что они с Володей бегут вдоль стены из тёмного кирпича. Бегут и бегут. Как давно?

Они огибают дом, огибают его тем же путём, как давеча делали с Настей, спасаясь от смотрителя, размахивающего плетью. Как странно. Забавно.

Маришка обернулась и едва не засмеялась – и правда, Терентий, едва переставляя ноги, снова преследует их. Вот только в руках у него теперь был топор. Надо же…

«Он им зарубил остальных», – пронеслось в голове.

И Маришка запнулась, едва не упав. Улыбка слетела с губ, глаза округлились.

– Нет! НЕТ! – Володя рядом завыл, словно зверь.

Маришка скользнула по нему стекленеющим взглядом. Всё опять стало походить на дурной сон. Всё вокруг размазывалось.

Плясало.

Плыло.

Они были уже с парадной стороны усадьбы. Направлялись, должно быть, к воротам… да, разумеется. Не лезть же через высокий, усеянный пиками забор.

Но Володя отчего-то замедлял бег. И ноги Маришки сами собою следовали его примеру.

Володя таращился перед собой, и она не могла взять в толк, с чего бы.

Она тоже поглядела вперёд. Там, в десятке-другом аршин темнело крыльцо. Туда им было не надобно. Нужно правее взять – прямиком к воротам. И поторопиться бы, а то Настя не сильна в беге.

Володя издал совершенно немыслимый звук, то ли писк, то ли стон. Маришке таких от него слышать раньше не доводилось.

Нет-нет, приютский смотрел не на крыльцо. На кучу тряпья,лежащую от него неподалеку. Откуда бы ему здесь было взяться – прямо на узкой гравийной дорожке, огибающей дом? Маришке подумалось, что кто-то выбросил его из окна. Взгляд сам собою скользнул наверх – на верхнем этаже распахнуты были оконные створки.

Куча тряпья. Немного было похоже, будто это не просто что-то бесформенное… Будто-то кто-то завернулся в одеяло и валялся так на снегу.

Зачем?

«Кто-то из воспитанников безобразничает, определённо».

Маришка была в том уверена, ведь то был флигель с их спальнями.

Куча походила на выпачканное постельное бельё. Белый, будто снег, пододеяльник – его и не заметить, ежели б не тёмные пятна на ткани. Да и торчит из неё что-то…

«Что ж, понятно, почему выкинули, а то могло б и влететь».