Книга Паучье княжество, страница 29 – Мария Понизовская

Он не успел сделать и шаганазад.

Мелкая чёрная тень перемахнула через порог и кинулась ему прямо в лицо. С глухим стуком Володя рухнул на спину.

Маришка завизжала. Да только из глотки не вырвалось ни единого звука – только сиплое дыхание. Горло словно пережали удавкой.

В дрожащем свете катящегося по полу фонаря тёмный силуэт, оседлавший Володю, приобретал ясные очертания. И картина эта пошла тёмными пятнами у Маришки перед глазами.

Ононапоминало съеденного голодом ребёнка – истощённого, лысого трёхлетку. Его приплюснутая голова была сизой, а пальцы такими длинными, что сумели целиком обхватить Володину шею.

Его детские ручки раздирали Володино горло. Приютский хрипел и извивался на полу, силясь разжать тонкие пальчики, но те с удвоенной силой вцепились ему в кадык.

Какая-то младшегодка в толпе завизжала – громко, по-настоящему. Но ей тут же зажали рот – скорее по приютской привычке, чем осознанно. Визг оборвался, эхо спешно поглотил коридор.

Володя бился в агонии на полу.

Володя. Их идол. Их предводитель.

По побелевшим Маришкиным щекам бежали слёзы. Но она и не замечала.

Александр, первым вышедший из оцепенения, сорвался с места. На бегу он занёс ногу для удара. Его туфля с оглушительным треском врезалась в узкую, вытянутую голову. Та слетела с детских плечиков и заскакала по полу. Но длинные пальцы так и не ослабили хватку.

Володя задыхался. Из шеи ребёнка торчали обломки деревянных штырей.

– Спина! – прошипела Саяра, девчонка из выпускниц, Варварина подружка. – Бей по спине!

Александр ударил каблуком по тощей спине. Затем ещё.

И ещё.

Существо беспорядочно задёргалось, но пальцев так и не разжало. Тогда приютский ударил в четвёртый раз. Да так сильно, что хрустнул и раскололся надвое каблук. И только тогда тонкие ручонки замерли.

Володя сбросил с себя застывшее тельце, и то глухо ударилось об косяк.

– Чёртов мышелов, – просипел он, хватаясь за разодранное горло. – Всевышние!

Маришка сглотнула вязкую слюну.

– Живой? – Александр опустился рядом с другом на корточки.

– Ещё не понял, – отозвался приютский, отняв руки от шеи и уставившись на ладони.

Они были мокрыми. Они были тёмными.

Ворот Володиной рубашки намок и почернел.

Приютский шмыгнул носом и резко поднялся на ноги. Его повело в сторону, и Александр подставил другу плечо.

Маришка стеклянными глазами уставилась на его шею. Побагровевшую. Всю во влажно бликующих в жёлтом свете глубоких бороздах.

«Нет уж… – всё, что и трепетало в её голове. – Нет!»

– Мышелов? – наконец раздался голос одной из приютских у неё за спиной. Голос, вырвавший из оцепенения. – В сиротском доме?

– Надо полагать, остался от прежних хозяев, – протянул Александр.

– Г'-г'-г'азве они не д-должны душить кг'ыс, а не людей? – Настя так вытаращила глаза, что, казалось, они вот-вот выкатятся.

– Этот, похоже, поломан.

«Мышелов?» – Маришка всё ещё таращилась на Володину шею.

Все знали, мышеловы – бесполезная роскошь. Пользовавшиеся особой популярностью с десятилетия назад. Теперь же признанные не более чем дорогостоящим хламом. Изобретённые, чтобы побыстрее избавиться от крыс и мышей – частых гостей и в богатых, и в бедных домах, – в работе они оказались куда менее полезными, чем старые добрые капканы-мышеловки. Или коты.

– И как они вообще понимают, на кого нападать? – один из Володькиных мальчишек, тех, что помладше, присел на корточки рядом с одиноко лежащей деревянной головой.