Книга Поцелуй Зимы, страница 79 – Надя Хедвиг

– Я просто не знаю, кому рассказать об этом. Вера принесла домой дохлую мышь. Понимаете? Нет? Она сама ее… Она мне только что сказала. Кто дышит? Вера? А-а-а! Нет, она же мертвая! В смысле? Ну… ладно. Сейчас.

Прижав мобильник к уху, мама высунулась из кухни. Потом подошла ко мне.

– По-моему, все-таки не дышит.

Я снова с сожалением погладила темно-серую шерстку.

– Сделайте так, как я скажу, – услышала я в трубке настойчивый и громкий голос. – Заприте Веру в комнате отдельно от этой мыши. Отдельно, чтобы она ее не видела.

Мама послушно кивнула, и впервые мне пришло в голову, что Лестер все это время ее гипнотизировал. Может, он и меня гипнотизировал? И просто забавлялся, наблюдая за реакцией?

Я вскочила.

– Да пошел ты со своими указаниями! И отстань уже от моей мамы. Это она из-за тебя думает, что я ненормальная!

– А ты нормальная? – произнес голос за моей спиной.

Лестер возвышался надо мной, уперев руки в бока. На плече у него висело полотенце, тело тонуло в просторной кружевной рубахе с широкими рукавами.

Мама остановилась как вкопанная, словно ее поставили на паузу.

– Ты нормальная, я тебя спрашиваю? Когда тебе русским языком сказали «не оживляй», ты волочешь домой дохлую мышь и собираешься сделать из нее зомби!

– Я думала, она живая!

Я кинулась в свою комнату и захлопнула дверь.

– Может, хватит уже лезть в мою жизнь? – крикнула я.

Орать через дверь однозначно было не самой умной идеей, но мне было все равно. Я хотела задушить его голыми руками. А еще забиться под одеяло и долго и протяжно рыдать.

– Я тебя ненавижу! – Я развернулась лицом к комнате, ожидая, что Лестер появится у меня перед носом, но ничего не произошло. – И я ее не убивала, – тихо добавила я, чувствуя, как слезы жгут глаза.

– Мне все равно, убила ты ее или нет, моя радость, – послышался смягчившийся голос из-за двери. Я удивилась, что он остался по ту сторону, но в глубине души была благодарна. – Хоть разрезала и на завтрак съела. Я просто не хочу, чтобы ты подвергала себя глупой опасности.

– Я не подвергаю!

По ту сторону все стихло. Я тихонько сползла вниз по двери и закрыла лицо руками.

Мама думает, что я чудовище. А Лестер, похоже, никогда в этом и не сомневался. Папа убежден, что каждый имеет право на странности и собственные хобби, какими бы они ни были. Но папа далеко.

Я не знала, что происходит за дверью – ушел ли Лестер, отмерла ли мама, унесли ли мышку или она так и осталась лежать в прихожей. Слезы бежали по щекам, стекая за ворот.

Как мама могла мне поверить? Как она могла?..

Антон

Наутро голова у меня раскалывалась. Рука слушалась плохо. Еще бы гадюку за хвост дернул. Идиот. Я был чуть ли не единственным служителем Великих Дев, на котором ни одна еще не оставила метки. А метить они любят. Юля сразу выжигает на парнях отпечаток ладони, чтобы показать остальным, чье добро. Дарина, когда разозлится, тычет отравленными иголками – говорят, хватает крохотного укола, чтобы конечность начала гнить, как мокрая листва в конце ноября. Сама Хельга пускала по нервным каналам своих жертв жидкий лед. Больно адски. Видно, Вера полностью овладела силой, раз смогла это повторить.

Я слонялся по квартире. Доковылял до Ванькиной комнаты, проверил его дыхание и цвет кожи. Вроде в порядке. А с чего бы нет? С чего я вообще взял, что Вера его прикончит? Какие у нее глаза вчера были страшные… Хорошо еще, за руку меня схватила. Прикоснулась бы к сердцу – и привет.