Книга Месть Осени, страница 108 – Надя Хедвиг

Я снова пригубила отвратительно горький кофе.

– Тогда скажи – кого-то из нас… кого-то из Дев можно убить?

* * *

Антон

Давно я так не трусил. Разве что когда Вера у меня на глазах заморозила Ваньку. Но тогда обошлось. А как получится сейчас, я думал уже битые сутки – и так и не придумал. Забрать-то я ее забрал. Забрал Милану, поехал по маршруту, который знал каждый из девятой роты. А толку? Оставалось только надеяться, что моя теория верна: чем дальше от Москвы, тем больше шансов, что Дарина нас не достанет. Хотя спрятаться от Осени в октябре… Сомнительно.

Была бы Дарина обыкновенной женщиной, жила по определенному адресу, можно было б к ней наведаться. Но как наведаться к той, кто живет в чертовой исчезающей избушке? Да и что я бы ей сказал? «Забирай лучше меня»?

Хотел бы я сказать это тому, кто забрал мою Катю.

Единственное, до чего я пока додумался, – узнать через Ромашку телефон человека с именем Александр Войнович и набрать его из магазина, пока Вера сидела с Миланой в машине. Был полдень, и я понятия не имел, возьмет ли он трубку.

Но он ответил.

– Слушаю, – медленно произнес глухой голос.

– Это Никифоров. Антон. Я служил Хельге. Мы виделись, когда Фрося…

– Я знаю, кто ты, – ответил Смотрящий. В магазине было шумно, но я хорошо расслышал его голос – он звучал словно бы прямо у меня в голове. – У тебя есть вопрос?

Я взял с полки пачку хлопьев.

– Вера станет Зимней Девой, так?

– Да.

В отличие от брата, этот ничего не просил за ответы. Но у меня было ощущение, что он и сам ждет определенного вопроса.

– Твой брат сказал, что она должна убить.

– Да, – повторил Смотрящий.

– И все?

– И потерять человечность.

Пачка чуть не выпала у меня из пальцев.

– Что потерять?

– То, что у тебя до сих пор болит, – уточнил Смотрящий, и по тону я понял, что он усмехнулся. – Что заставляет людей страдать после смерти друга.

– А если она не убьет?

– Холод возьмет свое, слуга Зимней Девы. Она убьет. Вопрос лишь кого.

Я смотрел на Веру и вспоминал этот разговор. Что-то в ней изменилось. Выражение глаз стало другим – более загнанным, что ли, но одновременно и более взрослым. Появилась спокойная осознанность. Вместо девочки, которую я помнил, за столом сидела взрослая девушка. И эта девушка хорошо понимала, что говорит. Или думала, что понимала.

– Так Дев можно убить? – повторила она.

От неожиданности я задел рукой залитый до краев «Доширак» – тот завалился набок, и вода растеклась по всей столешнице.

Вера приподнялась, но я мотнул головой, следя, чтобы не попало на Милану.

– Тихо. Сядь.

Она не двигалась. Мне ее состояние не нравилось. Люди в таком за оружие хватаются.

– Садись.

Она вернулась на место.

– Послушай, Вера. – Лампа над нами покачивалась, выхватывая из полумрака то сомкнутые губы, то острые от худобы скулы, то упрямые серые глаза. – Я был на войне. И убивать мне приходилось. Любое убийство ломает тебя до основания. Ты уже не будешь прежней.

Вера крутила в бледных пальцах стаканчик с кофе. Она молчала так долго, что я грешным делом подумал: она меня не услышала.

– Я и так уже не буду прежней, – негромко ответила она. – Смотрящий сказал, если я не приму силу, он убьет меня. Сцедит кровь в баночку и даст выпить другой счастливице. – Она произнесла это с отвращением, обозначив в воздухе кавычки. – Но так даже лучше. Если в этом году зимой снова начнется звон, я все равно съеду с катушек. Или выйду в окно. Вариантов, как видишь, немного. И выбора у меня никакого не было. Никогда. – Голос ее перешел на шепот. – Я была и осталась Зимней Девой. Просто один из Смотрящих надеялся, что я увижу зиму и сама захочу вернуться. А второй не стал ему мешать. Тёма умер зря.