Книга Месть Осени, страница 134 – Надя Хедвиг

Я сосредоточилась на измученных чертах. На черных густых бровях, в которых пробивались седые волоски, на темно-карих глазах с короткими ресницами.

– Все будет хорошо, – хрипло прошептала я. – Смотри на меня.

Сухие губы дрогнули. Я скорее угадала, чем услышала: «Пить». Но заметила краем глаза, как Ваня молча качнул головой.

– Нельзя, родной.

Я опустилась на стул, который кто-то предусмотрительно поставил у изголовья кушетки. Погладила большим пальцем гладкий шрам у основания шеи – там, где начиналась щетина.

– Хочешь, я расскажу тебе про воды Ледяного Озера?

Антон моргнул. Петрович орудовал там, куда я не позволяла себе смотреть, и тихо бормотал под нос: «Печень вроде в порядке. Пойдем дальше…»

– Его воды чистые и прозрачные, – шептала я, поглаживая горячую кожу. – И очень холодные. Стоит им коснуться человека, они утешат любую его боль. А вокруг этого Озера стоят деревья – невероятно высокие…

– Дай-ка мне расширитель, Ваня. Вон тот, третий справа. Ага. Посвети фонариком, – велел Петрович. – Ни черта не вижу.

По тому, как в следующий момент Антон переменился в лице, я поняла: он все чувствует.

– Подождите! Стоп, стоп! Перестаньте! Анестезия не работает!

Я наконец посмотрела туда, где кроме крови и растворенных краев раны угадывалось то, что я бы никогда не хотела увидеть вживую.

– Не болтай под руку, девочка! – рявкнул Петрович. – Ты думаешь, пуля в живот – это шутки? Если я его так зашью и не проверю органы, а там печень или селезенка кровит, проживет наш боец три часа максимум.

Ваня поднял на меня испуганные глаза.

– Заморозь его, – сдавленно проговорил он. – Ты же можешь.

Мысль, которая должна была возникнуть у меня в голове, рассыпалась, не успев оформиться. Я заслонилась от нее, увидев, как лицо Антона покрывается корочкой страдания, а губы судорожно ловят воздух.

– Все, все. – Я накрыла руками часто вздымающуюся грудь, и холод устремился туда, где полыхал очаг боли. – Потерпи. Сейчас.

Я не боялась. Не медлила. Я точно знала, что не убью его. И никто не убьет. Холод лился, но на этот раз он был лучшим другом, а не врагом. Он был моим продолжением.

Тело Антона расслабилось, глаза начали закрываться. Сердце, которое до сих пор билось уверенно и часто, замедлилось.

– Нет. Антон, не засыпай. Останься со мной. – Я в ужасе убрала руки с его груди.

В голове вспыхнула яркая картинка: девочка с бантиком над пышным золотистым хвостом и ярко-голубыми глазами, как у Фроси.

– Тебе рано уходить, – зашептала я. – Ты увидишь, как Милана пойдет в первый класс. Ты сам отведешь ее. У нее будет огромный белый бант и синяя…

– Тоха, а ну просыпайся. – В поле моего зрения возникла широкая физиономия Петровича. Перчатки его были полностью в крови. – Я тут для кого стараюсь? Открой глаза, ну.

Не дождавшись реакции, он сделал ужасную вещь – надавил пальцем на рану. Антон вздрогнул.

– Вот так! И не спи! Скоро уже закончим.

Петрович подозрительно покосился на меня, на Ваню и вернулся к ране. Через какое-то время Антон снова открыл глаза. Нашел меня взглядом.

– Она станет взрослой, – твердо повторила я. – И ты всегда будешь рядом с ней.

Едва заметно, чуть наклонив подбородок, Антон кивнул.

Зашивали его в полной тишине.

Когда я пару дней назад заперлась в ванной, сознание застилала одна мысль: «Ничего уже не будет». Идея убить Дарину отозвалась радостью – и затем сразу – шоком. Радость испытывал Эдгар – нетерпеливо потирал ладони и отвратительно улыбался, предвкушая кровь и веселье. Шок испытала я – когда поняла, что все было напрасно. Столько лет доказывать себе, будто я не чудовище, чтобы в итоге прийти к выводу: я могу убить человека.