Книга Другое настоящее, страница 65 – Саша Степанова

– Завтра заеду. К Яне вместе, а до этого сиди дома.

Март: «Каждую ночь она спала в переходе, сидя на чемодане».

Да, я тоже ее видела – худощавую, с длинными седыми волосами. Она спала в переходе нашего «Орехово», сидя на чемодане прямо напротив стеклянных дверей выхода из метро. Патруль ее не трогал. По бокам громоздились еще какие-то мешки, но она всегда сидела на чемодане. Только один раз я заметила ее, катившую этот чемодан по перрону. Высокая, сухая, в черной шляпе с широкими полями, она не выглядела как бездомная, но, очевидно, ею была. Звали ее Рушка. Потом она просто исчезла: перед Новым годом или чуть раньше я выходила из метро вместе с Мартом, а Рушки не было. Я заметила это, но внутри ничего не шевельнулось. Все осталось как раньше, но без Рушки.

Март не пишет о том, как выманил ее на поверхность. О чем говорил с ней, что пообещал, если она пойдет с ним. Сначала он бил ее, а потом перерезал ей горло. Рушка не кричала и не сопротивлялась. Елена Гнатюк приехала в Москву после того, как лишилась дома в Тульской области – риэлтор, которому она доверила вести дела по продаже, оказался мошенником. Все, что осталось у Елены, поместилось в один чемодан. В поезде ее ограбили – не стало паспорта, денег и мобильного телефона. Елена ехала к сыну, с которым давно не виделась. Знала только, что десять лет назад, выйдя из тюрьмы, он поселился у подруги где-то возле станции метро «Орехово». С тех пор связь с ним прервалась. Других знакомых в Москве у Елены не было. После ограбления ее поддержала пенсионерка Алла Ильинична Демичева, которая ехала в том же вагоне. Позже Елена несколько раз обращалась к ней для того, чтобы помыться и получить тарелку горячего супа. Днем она пыталась разузнать что-нибудь о сыне, а с девяти вечера и до утра сидела на станции – так он мог сразу увидеть ее по пути домой. Но раньше ее увидел Мартин Лютаев…

Ольга торгует в этом переходе выпечкой: «Рушкой мы ее прозвали. Побирушка, а кто она еще. Нет, денег при нас никогда не просила. Подкармливали, конечно, жалко же. Имя не говорила, она вообще с нами не разговаривала – видно, стыдилась. Ну, что попала в такую ситуацию. Была всегда трезвая. Он подошел, растолкал ее, что-то сказал. Молодой парень, симпатичный, на бандита не похож. Она встала, баулы свои собрала и пошла за ним».

Разыскать сынаЕлены Гнатюк так и не удалось.

Вечером пятнадцатого ноября мы посмотрели новых «Ангелов Чарли», Март проводил меня до дома и должен был ехать к себе на съемную. До полуночи он писал мне и слал стикеры. Потом мы попрощались: «Сладких снов. Люблю тебя».

Я перечитываю статью несколько раз. Стараюсь не думать о том, что Март убивал Рушку с мыслью о том, что она – городская грязь, оскорбляющая мой взгляд, хотя именно с ней эта его идея ударила меня в лицо. Если Анну Николаевну Нелидову и Льва Коя я никогда не видела, то Рушка была «наша»: мама строила догадки о том, кто она такая и что с ней произошло, папа пытался сунуть ей денег, а для меня она была частью жизни – той неизменной ее частью, которая исподволь дает ощущение стабильности. Раз она здесь, значит, все по прежнему, как вчера, позавчера и третьего дня. Не о чем волноваться.

Но не поэтому я снова и снова пробегаю глазами по знакомым строчкам. Я что-то пропустила. Дом в Тульской области, чемодан, пенсионерка. Пенсионерка, дом, чемодан. Поискала «Алла Ильинична Демичева Елена Гнатюк» в Гугле – нет, ничего нового. Все те же «помыться» и «суп» на разные лады.