Книга Не говори маме, страница 48 – Саша Степанова

Там были еще люди, не похожие на тех, кто обычно зависает в «Яме». Один уже лежал лицом вниз и не шевелился, остальные разливали что-то по пластиковым стаканчикам. Я улыбнулась в камеру и через плечо Марта увидела, как к нам направляются двое. Они предложили выпить. Я отказалась, Март напряженно молчал. В тот момент мне хотелось, чтобы он отшутился, придумал что-нибудь, говорил с ними, но он молчал, даже когда меня схватили под руки и потащили. Март стоял и смотрел, я это видела, до тех пор пока оба по очереди не обслюнявили мне губы. Он крикнул «эй» и «не надо», но на него не смотрели. Меня швырнули в круг и толкали из стороны в сторону, чужие холодные пальцы лезли под куртку. Было страшно, как когда сбывается кошмар и какая-то часть мозга отказывается это признавать, а другая уже фиксирует трещины на поверхности прежней жизни, той, что была еще утром и час назад. Меня поволокли к лестнице, чтобы забрать с собой, увести туда, где меньше людей и света. Осознав это, я завизжала. Кто-то из них ударил меня в живот – куртка смягчила удар. Раньше меня не били. Никто. Никогда. Я знала боль от содранных коленей. Знала, как болят зуб и ноготь на зажатом калиткой детского сада пальце. Помнила сломанную после падения с велосипеда руку. Но я никогда не испытывала боли от удара. Это особая боль. У нее есть глаза, слова и кулаки. Она говорит с тобой, иногда улыбается тебе, она дышит и пахнет, слышит и понимает тебя – но все равно продолжается. Ты никогда не станешь прежним. В тебе вмятина.

Где-то тут еще оставался Март. Он отдавал меня им.

– Да что ж вы делаете?!

Я не помню ее лица. Только то, что она была пьяна, что широко разевала рот с перламутровыми розовыми губами и кричала за меня:

– Отпустите девку! Девку отпустите!

Мимо спешили прохожие. Они отворачивались и ускоряли шаг. Я выдиралась из удерживающих меня рук под вопли «отпустите ее» до тех пор, пока рядом не притормозила патрульная машина. Почувствовав свободу, я рванула к стоявшему поодаль Марту, не оглядываясь, а когда он шагнул навстречу, побежала дальше, дальше, дальше.

Вечером я загружаю первый выпуск подкаста «Не говори маме» на хостинг и долго лежу без сна, листаю новостные каналы в телеграме, чтобы отвлечься. За стеной тетя Поля ставит чайник. Мне не спится. В Москве к одиннадцатилетней девочке приставал курьер из службы доставки еды. Может, убийца Марта представился курьером? Надо купить новый матрас. Интересно, сколько он стоит? И шторы я бы, пожалуй, поменяла.

– Чаю хочешь?

– Да, – щурюсь я на свет, который тетушка впускает в спальню. – Иду.

Мы пьем обычный черный, без добавок. Есть еще вафельный торт, но он вызывает сомнения. Завтра выйдет подкаст, и моя жизнь либо изменится, либо… «Да куда она денется», – решаю я и тянусь за тортом.

– Май, – заговаривает тетя, отхлебнув из чашки. – А ты маме про все это говорила?

– М-м? – не понимаю я.

– Про биржу труда. И комнату сдать. Предлагала?

– Конефно, – говорю я через торт. – И не раф.

– А она?

– Ну… – Так много слов с тортом во рту я точно не произнесу, приходится сначала дожевать. – Она соглашалась, обещала все сделать и ложилась спать. Спала целыми днями. Если и правда собиралась, то все равно ничего не сделала.

– Ох, Светка… – бормочет тетя Поля в чашку. – Дуреха.