Онлайн книга «Правила выживания в Джакарте»
|
За ними появляется новичок в Церкви, Андрей Шестакофф, и еще один персонаж из хроники, делая эту встречу криминальных элементов окончательно похожей на фрик-тусовку, — сестра Нирмана. Она же монахиня, она же взыскательница церковных долгов, коллектор-мясникс богатой историей отсидок. В монашеском прикиде и с покрытой головой она выглядит так, будто Иисус — ее лучший друг, однако Кирихара видел фотки из тюремного досье, его не проведешь. За двадцать шесть лет своей жизни Кирихара не особо привык сталкиваться с людьми выше себя. В Шестакоффе — под два метра роста и под сотню поводов, чтобы выставить его тут же, хотя он только что зашел. Можно начать с: — О, тут так отстойно! — жизнерадостно говорит он с жутким акцентом. Эйс хмурится. Неуважение, Кирихара согласен, неуважение. — Андрей, замолчи и не отсвечивай! — командует Салим. — Добрый вечер, — Бирч максимально невозмутима и даже вежлива, и за это ей стоит отдать должное. — Рассаживайтесь, — одновременно с ней говорит Арройо, кивая в сторону вынесенного в гостиную кухонного стола. Там бы они точно не смогли развернуться, даже если бы Шестакоффа оставили охранять машины на улице, а Диего Боргеса поставили бы выглядывать из дверного проема. Салим слегка вытягивает правую руку, останавливая Нирману, и кивает на угол у окна. — Значит, ты тут главная, — констатирует он, неторопливо усаживаясь за стол, не сводя взгляда с Бирч. — Да, — тон у той сдержанный и прохладный. — Старший агент Бирч. Я руковожу операцией. Салим демонстративно выкладывает пистолет на стол. Прямо себе под руку. А потом откидывается на спинку и вздыхает: — Ладно, мисс-я-руковожу-операцией. Ладно. — Он все еще хмур, но не настолько, чтобы вызывать беспокойство. — Давайте разговаривать. Но «разговаривать» — на самом деле не лучший глагол, который можно было подобрать для этой мизансцены. Тут бы подошло что-нибудь более… трагическое. Например, «пытаться воздержаться от нервных срывов в первые же секунды». Или «считать до десяти, чтобы никого не убить». — Мы принесли карту! — Боргес торжественно трясет сложенным в несколько раз листом потертой бумаги, придвигаясь к столу. Николасу приходится поднять ноутбук, потому что Боргесу припекает тут же ее расстелить, и вид у него растерянный. — Не комментируйте, пусть делает что хочет, — закатывает глаза Салим. — Андрей, прекрати трогать чужие вещи! Кирихара вежливый. Кирихара не спрашивает, почему Салим почти насильно сажает Шестакоффа рядом с собой и запрещает ему вставать со стула. — Что у тебя с лицом,красавчик? — Рид подходит вплотную, словно собирается положить руки Кирихаре на плечи, но тот вовремя встает и задвигает табурет под стол, отворачиваясь. — Безудержно рад вас видеть, — врет он. Потом не выдерживает и оглядывается. И это ошибка, потому что Рид все еще стоит у него за спиной… и тут же тупо начинает поигрывать бровями. В комнате шумно, кто-то просит включить верхний свет, кто-то сбивает плафон настольной лампы на пол, вовсю идут приготовления — и секундную заминку Кирихары видит только Николас. У Кирихары никогда не было проблем с противостоянием чьей-либо навязчивой симпатии. Только вот Рид не проявляет симпатию, а пытается расковырять когтем его панцирь, пока не станет больно. А еще, несмотря на то что лицо его разукрашено ссадинами, прическа совершенно нелепа, а акцент неудобоварим, несмотря на намертво прилипшее к физиономии выражение комик релиф из второсортного ситкома по телеканалу «Фокс»… Кирихара прокручивает этот список в голове. Так вот, несмотря на все это… |