Онлайн книга «Правила выживания в Джакарте»
|
Кирихара замирает. Он почти это видит: как маленькая фигурка наверху огромного небоскреба готовится соскользнуть с крыши, чтобы повиснуть на одной-единственной веревке. «Не поминайте лихом!» И Кирихара выключает канал. Он не собирается становиться свидетелем чьей-то смерти сегодня. — Николас. — Он открывает дверь. Звуков в коридоре пока что нет. — С какой они стороны? «Проверяют оставшиеся комнаты на шестьдесят девятом, потом пойдут по обеим лестницам. У каждой лестницы выставляют человека. — Кирихаре нестерпимо хочется спросить про Рида, потому что Николас-то остался на общей линии, но он перебарывает себя. — У тебя минута-полторы». Если он останется на месте, его заметят. Он может подойти ближе к лестнице, попытаться спрятаться и, если они его пропустят и уйдут выше, попасть на лестницу. Если удастся, то это все еще семьдесят этажей вниз, зато шансов выбраться куда больше, чем сейчас. Глаза постепенно привыкают, хотя света все еще нет. Такое чувство, будто время тянется как резиновое, — кажется, что проходит минут десять, прежде чем он добирается до восточного коридора. Технические помещения идут по периметру всего этажа — связанные между собой узкие проходы с редкими дверьми. Войти туда незамеченным можно только с одного слепого места, но никакого преимущества, кроме доступа к заполненному охраной пункту безопасности Картеля, это не даст: все выходы из коридора на этаж просматриваются камерами с обзором в триста шестьдесят градусов. — Пропали с камер, — говорит голос Арройо. — Идут к тебе. Попадаться на камеры ему нельзя. Все выходы отсюда — или в глубь этажа, или в тупики. Не штаб-квартира, а мышеловка. Едва успев подумать об этом, Кирихараслышит — на этот раз действительно слышит — голоса и громкое шипение чьей-то рации. Взгляд мечется от двери к двери, но в конце концов он прикидывает расстояние до выхода и проскальзывает за тележку с моющими средствами, садясь на корточки и прижимаясь к ней боком. «Эллиот», — выдыхает Николас ему в наушник, но глухой голос Арройо на том его обрывает. Голоса, говорящие на смеси индонезийского и английского, становятся отчетливее, вместе с ними слышны шаги. Кирихара прислушивается, стараясь дышать как можно тише. — …Что, до сих пор палят? Уже минут десять, черт. — Это сумасшедший ублюдок Боргес, — хмыкает собеседник в ответ. — Что ты хотел? И я знаю, что нам никто не скажет, но уверен, что оттиски Гринберга у босса. Сам посуди, на хера тогда Диего Боргесу прорываться в здание? Поэтому Сайто и отрубил весь свет… — Кахья, ты чего тащишься? — голоса наконец поднимаются в коридор. Трое, определяет Кирихара, значит, еще трое у другой лестницы. — Да нет тут никого, — бурчит голос на индонезийском, и Кирихара, который проходил только краткий курс малайского, с трудом разбирает слова. — Чего мы… — Я тоже согласен, — отвечают ему на английском. Голоса медленно движутся в его сторону. — Сколько там человек в этой шарашке — трое, четверо? Херня какая-то, как они планируют это провернуть? Кто-то притормаживает совсем рядом. Нет… прямо около поворота. — Пошли! — Сейчас, дай я уж и сюда загляну проверю, раз мы такие ответственные рабо… «Если тебя заметят, — вспоминает Кирихара, — не тормози, бей первым». Бей первым. Слова крутятся в голове, как мантра. |