Книга Правила выживания в Джакарте, страница 186 – Арина Цимеринг, Оксана Багрий

Так, не по плану, не по плану. Рид думает: нужно срочно перехватывать оружие Кирихары и начинать прокладывать себе путь наружу по трупам.

Но Кирихара — Кирихара стреляет.

* * *

Плечо — черт побери, да он даже пристрелить никого нормально не может! — прошивает насквозь. Пуля, теряя скорость, влетает в стену, краска откалывается и разлетается фейерверком. Рид сгибается, хватаясь за плечо. В ладонь течет кровь. Горячая, липкая, своя собственная.

Это тормозит Рида только на секунду.

Плечо пульсирует, и сквозь зубы хочется скулить, но за последние три дня ему слишком часто делали больно, чтобы сейчас боль перевесила желание жить.

А потом он оказывается около Кирихары и свободной — то есть, спасибо, непростреленной — рукой дергает пистолет на себя. Счастье, что парень явно не привык стрелять по живым мишеням: после выстрела у него на лице застывает такая оторопь, что Рид не может этим не воспользоваться.

В этот момент на периферии, где-то с другой стороны стены, звучит громогласное:

— Эйдан!

Он заезжает прикладом Кирихаре по челюсти и выдергивает пистолет из рук. При попытке пошевелить второй рукой ее прошивает болью, так что Рид просто старается ее не задевать. При выстреле он выронил саквояж и теперь видит, как Бирч, стоя с ним в проходе, оглядывается на откатившегося в сторону Кирихару.

Рид ныряет в нишу, прижав к себе пистолет.

— Уходим! — кричит Бирч.

Кирихара смотрит на него испуганно — Бирч не видит, теперь он вне поля ее зрения, — и у Рида есть ровно секунда, чтобы выстрелить.

Он не стреляет.

И они действительно уходят.

* * *

— Я опоздал? — залихватски фыркает Боргес после того, как выбивает дверь, о существовании которой Рид и не знал, на аварийную лестницу, ведущую на улицу. Потом приглядывается и спрашивает: — Эй, дружище, ты… О! Жесть. Покажись. Сквозное?

У Боргеса лоб залит кровью, губа разбита, а майка вся в красно-грязныхразводах, но держится он нормально. Адекватно так держится. Судя по обеспокоенной гримасе Боргеса, самому Риду кровь к лицу куда меньше.

— Все в норме, Бо, все в норме, — вздыхает Рид, поднимаясь на ноги. — Заживет. Что там снаружи?

— У Сурьи оказались гранаты. У Лопеса оказались гранаты. Проорались, пострелялись, поняли, что ситуация патовая, и разошлись. Прям классика. Нирмана говорит, что ты ей велел сказать нам, что тут были америкашки. А где сумка? — замечает он.

Рид не сдерживает смешок:

— Ты не поверишь.

Тот секунду соображает, а потом расцветает в улыбке — с залитой кровью мордой выглядит жутковато.

— Вот те на, похищение века.

Зато теперь они могут быть уверены, что Служба никак не связана с заменой оттисков на поддельные — иначе не приперлись бы. Он отнимает окровавленную ладонь от раны. Рука пульсирует тупой болью. Надо бы перевязаться.

— Все бы отдал, чтобы увидеть их лица, когда они поймут, что к чему, — тянет Рид, с кряхтением направляясь к лестнице.

Он врет: век бы эти мерзкие рожи не видать.

Эдгар Арройо — хороший специалист.

Нет, не так.

Эдгар Арройо — превосходныйспециалист.

Кирихара не знает, что смущает его в этом больше всего: то, что профессионал такого уровня обожает вести себя как нянька; то, что из-за его профессионализма конца этой миссии теперь не предвидится; или то, как он реагирует.