Книга Правила выживания в Джакарте, страница 247 – Арина Цимеринг, Оксана Багрий

— Так и чем ты занимаешься? — раздается гулкое снизу. — Когда не притворяешься агентом?

— Я… — Кирихара наклоняет голову, пытаясь подобрать слово, — специалист по финансам?

— Воруешь у старушек?

— Ну да. Гениальные аферы с пенсиями. — Кирихара строит презрительное лицо, которое Рид все равно не увидит. Потом пожимает плечами. — Я не вор как таковой. Финансовые махинации — это скорее манипулирование деньгами, чем «взять и стащить». И это то, что мне нравится. То, в чем я хорош… По крайней мере, так мне говорили.

Он ждет насмешливого «о, так ты все-таки в чем-то хорош» — в Джакарте Кирихаре негде было показать себя с сильной стороны, — но вместо этого Рид не перебивает и молчанием показывает, мол, я слушаю.

Приходится продолжать:

— В основном я помогаю уклоняться от налогов, занимаюсь внедрением подделок. Отмывание денег. Легализация краденого. Вывод средств из хедж-фондов. Чернаябухгалтерия. Я экономист по образованию, ты ведь в курсе?

Голос Рида начинает приближаться снизу:

— Как Гринбергу пришло в голову прислать в Джакартуэкономиста?

— Он друг семьи.

Как раз в этот момент Рид выныривает из подвала и появляется на свет. Теперь Кирихара может увидеть, как он хмурится, когда переспрашивает:

— Прости… семьи?

И это та часть, которую объяснить всегда было сложнее всего. Но Рид ждет, и Кирихара, заминаясь, отвечает:

— Мой старший брат занимается оборотом разного рода подделок. Мать мошенничает с виллами на Западном побережье. Дед был преподавателем в Йельском университете… Пока не начал обманывать казино.

Рид, стараясь скрыть удивление, шутит:

— «В Вегасе ты можешь стать кем угодно»[9]?

— И во Флориде тоже, — поддерживает шутку Кирихара. — Карл — друг моего деда, крестный моей матери. Несколько лет назад он встрял в крупную передрягу с Интерполом, и ему пришлось залечь на дно. Все это время он провел, помогая Ричарду — это мой брат — с его делишками. По мелочи в основном. Потом он уехал, около года мы не виделись… А потом раздается звонок среди ночи. — Кирихара поджимает губы. — В общем, у него не было особого выбора. Попав в критическую ситуацию, где надо было действовать быстро, он обратился к тем, кому доверял… Что это?

В одной руке Рид держит вытянутый деревянный ящик, в другой — пыльную бутылку вина.

— Это — деду, а это нам. — Он подмигивает.

Кирихаре остается только покачать головой и идти за Ридом, который целенаправленно сворачивает куда-то к северной стене церкви.

— Кстати, — не оборачиваясь, говорит он. — А у тебя в Америке-то кто-то остался? Спокойная жизнь? Здоровый сон? Самоуважение?

Все это у Кирихары действительно осталось в Америке. То, о чем спрашивает Рид, — нет.

— Почему ты спрашиваешь?

Северной стороной церковь смотрит на берег — с обрыва открывается вид на Яванское море. Солнце, поднимающееся над водой, не гипнотизирует, только слепит: Кирихара щурится и моргает сухими глазами. С тоской думает об очках. Потом о том, что разговор, ради которого он сюда — давайте начистоту — приехал, вот-вот начнется, а у него до сих пор нет готового ответа.

— Ну, думаю, у нас могло бы… — Рид, кажется, подбирает слова, — что-то получиться?

— Что-то получиться? — переспрашивает Кирихара. —Да мы то убить друг друга пытаемся, то… — И он разводит руками.