Книга Правила выживания в Джакарте, страница 48 – Арина Цимеринг, Оксана Багрий

— Предсказываю, что оставшиеся две тоже будут серебристыми «Тиморами».

Салим издает стон:

— Еще и в разное время, супер. Нирмана,оставайся там. Я поведу ту, что к аэропорту. Рид, на тебе вторая. Как понять, в какой машине Шан?

— Шан, — бойко начинает галдеть Боргес. — Шан! Ша-а-ан! Иголка! В какой ты машине?

— Гений! — рявкает Салим.

— Молодец, — почти без сарказма зевает Зандли.

— Он тебе если и ответит, то по-китайски. Ты что, знаток китайского? — хмыкает Нирмана.

— Между прочим, я пару слов знаю!

— О, ну и почему мы тогда не заслали к китайцам тебя? — нараспев тянет Серхио Лопес; Рид даже успевает забыть, что тот тоже подключен.

— Может, потому что вся Джакарта знает, как мы выглядим? — индифферентно интересуется Зандли.

— Джакарта и еще пятьдесят семь стран, ты хотела сказать, — говорят ей в ответ.

— Значит, машина Иголки — или та, что к аэропорту, или та, что в город? — прерывает их галдеж Рид. — Ну, план на вторую остается прежним. Я у съезда на Хуанду, жду. «Тиморы», говорите? Отстой.

«Тимор С2» выглядит как абсолютно среднестатистический автомобиль, и Риду остается только орлом высматривать на двухполосной трассе нужный экипаж. До его точки от китайской базы практически полчаса езды. Спустя бесконечные минуты разглядывания проносящихся мимо машин в тишине эфира раздается голос Нирманы:

— Две другие выехали, — говорит она. — Одна движется по тому же маршруту к городу, к Тангерангу, вторая… Черт, вторая уезжает по Питаре, в глубь острова. Что мне…

— За второй, — коротко приказывает Салим. — Возможно, у них есть какие-то планы на другой аэропорт. Дай им двадцать километров, отъедь подальше от базы, там по обстоятельствам.

— Принято.

Рид немножко завидует Нирмане: та хоть что-то делает в отличие от него самого. Ему приходится стоять на съезде с трассы еще минут двадцать без малейшей возможности отвлечься, даже радиостанции приходится переключать на ощупь. Найти волну, где никто не говорит о предстоящем браке Гунтера Перкасы, двадцать девять лет, сын политика из Партии национального мандата, с какой-то моделью, оказывается почти невозможно.

По истечении получаса Рид уже ненавидит радио, ненавидит не-«Тиморы», ненавидит Гунтера Перкасу, ненавидит моделей, ненавидит…

О.

— Вижу серебристый «Тимор», — рапортует Рид, наконец трогаясь с места.

«Тимор» едет не спеша: подклеенный скотчем багажник, знак о перевозке детей на заднем стекле,невысокая скорость. Наверное, Рид перевозил бы ценный груз в машине именно такого вида, разве что без наклеек на заднем стекле — уж слишком хороший ориентир для сужения поиска, а Рид не тупой.

Да и китайцы оказываются не тупыми.

— Заезжают на заправку, — несколько обескураженно докладывает он, сворачивая за ними и останавливаясь у огромного баллона с пропаном-бутаном.

Что за дела? Они решили закупиться баночкой «Ред Булла» перед дальней дорогой? В то, что у них вдруг мог кончиться бензин, верится так же, как и в то, что все предприятие закончится безболезненно, а китайцы сами отдадут им чемоданчик и еще на чай с опиумом пригласят.

Рид весь подбирается, предчувствуя что-то нехорошее. Последний раз он ощущал такое беспокойство перед тем, как Руссо начал палить по нему прямо в брисбенском «Старбаксе» и прострелил его стакан с латте.