Книга Правила выживания в Джакарте, страница 61 – Арина Цимеринг, Оксана Багрий

— О, Бо, тут тоже про тебя говорят, — неподдельно радуется Рид и пытается отстрелить Деванторе голову.

— Рид, — на линии снова появляется Салим, — чемодан Шана — с оттисками, у Нирманы пусто.

Потрясающе! Еще десять минут назад Рид бы обрадовался: да, класс, оттиски, я возьму это на себя, но сейчас все, что он может взять на себя, — это тяжкий крест смертника, встретившегося с Деванторой.

— Зашибись, — шипит он.

Салим то ли слишком устал, чтобы переживать, то ли слишком верит в Рида:

— Остальное на тебе. Мы выдвигаемся.

— Меня тут как бы обстреливают. — Рид наклоняет голову вбок, когда пули врезаются в машину в опасной близости от его головы.

— Выкручивайся.

Отличный совет, Салим, спасибо.

— Я фрилансер. Почему ты вообще мне указываешь?

— Потому что я сейчас твой начальник и у тебя нет выбора.

Насчет выбора Салим подмечает верно, насчет начальника Салим идет к черту. Вечером Рид просто взломает кладовую и нажрется церковного вина. Отвратительный день!

Может, ему обидно, что он тут один (Иголку в расчет брать не приходится), а все его лучшие подружки вместе на другом конце города. Это и называется предательством.

Внезапно в наушнике так грохочет, что Рид жмурится и молится за свои перепонки. Когда грохот стихает, он спрашивает:

— Что это у вас было?

— Все в порядке, — отвечает запыхавшаяся Зандли, появившись на линии. — Это Лопес. Подорвал машину.

— Так он у вас вор, снайпер или подрывник? — Рид чертыхается, перекатываясь от одного укрытия к другому. — Девантора, отвали!

— Какой ты эгоист! — радостно отвечает тот.

В наушнике раздается голос Салима:

— Я тебе… гофорил Картефь не трогать? — спрашивает он как-то невнятно.

Рид отвечает вопросом на вопрос:

— Чем у тебя там рот забит?

— Я закуриваю!

— Тебя ж там обстреливают? — слышится голос Лопеса. — Я прямо напротив!

— И что, теперь мне и покурить нельзя?!

Девантора дает залп как раз по тому углу, где сидит Рид.

— Вот поэтому ты и не растешь! — громко чертыхается последний.

Девантора весело кричит в ответ:

— Тыохренел? Я почти метр девяносто!

— Да я не тебе! — орет Рид, запрокидывая кольт на плечо и стреляя вслепую, на голос.

В следующую секунду он внезапно понимает, что кольт перестает стрелять, а рука, тянущаяся к карману, не нашаривает ту самую последнюю обойму, на которую у Рида было столько надежд.

Твою мать.

Твою чертову, чертову мать!

Он успевает придумать три способа выбраться из ситуации, все три внутренним голосованием признать недееспособными и объявить себя банкротом на приличные планы, когда понимает, что уже секунд сорок не слышит ответной пальбы.

— Девантора? — хмурясь, спрашивает он, но не выползает из укрытия.

— А? — спрашивают в ответ.

— Ты что, пуст?

Девантора смеется, как гиена, а потом спрашивает в ответ:

— А ты?

— Я первый спросил.

— Не хочу первый отвечать.

— Значит, ты пуст, — удовлетворенно констатирует Рид. Впереди забрезжил шанс. Правда, не только для него.

— Ты тоже, — произносит Девантора. В голосе у него — кровожадная улыбка.

Для Рида это большая проблема. У Рида пока что ноль идей, как справиться с Деванторой без поддержки, а желательно огневой, а желательно огневой с воздуха. Где-то поблизости должен быть Иголка, но, пусть тот и оказался полезным пацаном, натравливать его на Девантору — это бросать вызов органам опеки.