Книга Как поймать монстра. Круг первый, страница 130 – Арина Цимеринг

Практиковать магию, при желании и должной усидчивости при изысканиях, мог каждый. Самодельные колдовские мешочки, настоящие артефакты, древние ритуалы, – если тебе повезет найти действительноработающий способ среди той чуши, которой переполнены книги и интернет, что-томожет и получиться. При (не)благоприятном стечении обстоятельств такие вот колдуны-самоучки обеспечивали проблемы их коллегам во всех точках земного шара.

Магамиже были единицы. В разных культурах у них имелись разные названия. Научный блок Управления, облекая магию в приземленные научные термины, считал, что это некое генетическое отклонение, часто передающееся по наследству, – но, конечно, слишком мало объектов исследования, чтобы сказать наверняка. Факт был один: способности колдунов выходили за рамки человеческих возможностей.

Салемская Батшеба прожила сто восемьдесят лет и в день, когда за ней пришли, выглядела юной и цветущей. Ее не смогли ни сжечь, ни повесить, ни утопить – и заперли на двадцать лет, пока однажды она не исчезла.

Когда спустя восемьдесят лет после смерти генуэзского предсказателя Джакомо Понтедры итальянские агенты запросили эксгумацию тела, обнаружилось, что в его черепе три глазных полости, а не две. И третья – прямо посреди лба.

Дэйзи Коупленд, «Заклинательница дождей из Виксбурга», всю жизнь провела при плантации магната Чарльза Стоунера. Земля плодоносила даже в самые засушливые годы, ее обходили ураганы и непогода, а когда разлив Миссисипи затопил почти весь Виксбург, только плантация Стоунера, хотя и находилась в низине, осталась нетронутой.

В любом случае Доу был прав: вероятность случайно встретить здесь мага стремилась к нулю.

– Может, специфическая сущность из ирландского фольклора? – вздохнул Норман. – Как… Как леннан-ши, например. – Он тут же исправился, бросив извиняющийся взгляд на Блайта: – Не в том смысле, что это леннан-ши, я имею в виду…

– Ура! – не дала ему договорить Джемма. – И мы снова приходим к выводу, что это юный Цепеш во всем виноват. Махелона, у нас остановочка! – крикнула она. – Стреляем парня!

Кэл крикнул в ответ что-то бодрое, а затем позвал вперед – и Джемма устремилась на его голос, ведя остальных за собой. Метров через двести лес сперва превратился в подлесок, затем – в рощицу, а потом закончился. Выпустил их.

Расцепил ветвистые зубы.

В первую секунду Норману показалось, будто он наконец может вздохнуть полной грудью; тревога на пару мгновений отступила, мир расширился до горизонта – небом без клетки из веток и сучьев.

Кэл стоял спиной к ним, смотря вниз с холма. На нем была чужая красная куртка, тесноватаяв плечах, – в его ветровке выдвигаться в неизвестность по холоду было слишком опрометчиво.

Джемма догнала его первой и остановилась как вкопанная. Следом Норман услышал то, что ему не понравилось:

– Ого. В смысле, твою мать, ого.

– Если честно, – с тревогой сказал Норман, подходя к ним, – я сыт по горло тем, когда вокруг меня ахают и удивляются. Можно, мы уже поедем домо… Ого.

Попытка пошутить вяло повисла в холодном воздухе.

Вокруг долины расползались, насупившись, мрачные пологие холмы, покрытые темным лесом. Безрадостное свинцовое небо почти задевало верхушки деревьев. Под ним, сбегая с недружелюбных холмов, лес редел и заканчивался, открывая внизу унылую, серую долину. Хлесткое и злое «да мать твою», соскользнувшее с языка Джеммы, – оно было о том, что долина неожиданно оказалась не пустой.