Книга Как поймать монстра. Круг третий. Книга 1, страница 141 – Арина Цимеринг

Норман, спотыкаясь и прижимая к себе кочергу, брел между черных толстых стволов. Нога кровоточила. Красные пальцы стискивали железо так, что их, наверное, уже не разожмешь.

Он не знал, сколько уже идет; день и ночь не менялись местами; не темнело, не рассветало. Все время стояла одинаковая серость. Нормана это не удивляло — он знал, что так и будет, с того самого момента, как оказался здесь.

Опять.

Снова.

Это повторяется.

«Здесь все повторяется, — в притупленном отчаянии думал он, пока брел не разбирая куда. — Все повторяется по кругу, событие за событием. Она об этом говорила. Эта зима никогда не кончится. Белтейн никогда не наступит».

Он снова был здесь, в хитросплетении деревьев и царстве страшной черной земли. Как и тогда — потерянный, испуганный. Загнанный в лабиринт, откуда нет выхода. Сколько бы ты ни шел и куда бы ни направлялся, здесь ничего не меняется. Он снова оказался в кошмаре.

А если он здесь, значит, он в этом лесу не в одиночестве.

Опять.

Снова.

Это повторится.

Потому, когда его позвали, Норман не удивился. Остановился, прижав кочергу к груди. Замер бессмысленным взглядом на поваленном стволе. Дыхание застряло в горле посреди вздоха куском льда — не протолкнуть его наружу, не сглотнуть. Ноги примерзли к неровной земле.

— Норман, — повторил голос за спиной.

Норман прикрыл глаза. Зажмурился. Он должен был идти вперед не оборачиваясь. Так он сделал в прошлый раз, в том, еще ночном лесу. Убежал — вот что он сделал. Вот что он всегда делал.

От страха и опасности. От ответственности и своих призраков.

Он убегал.

Может, пора перестать. Может, это так и должно закончиться. Может, именно это он и заслужил.

Норман медленно развернулся, а потом, чувствуя, как ходит ходуном в руках кочерга и как трясутся колени, открыл глаза.

Перед ним среди черных стволов и белого снега, чужеродная, не принадлежащая ни этому миру, ни этому месту, — перед ним стояла Надин.

* * *

— Золотое сечение.

— Что?

Эха у голосов не было: темнота украла его, оставляя слова брошенными в воду камнями, которыетонули, как только произносились. Из-за этого Кэл не разобрал, что сказал Киаран; или, может, из-за усталости.

Она облепила его сосущим силы паразитом, навалилась тяжестью поверх Купера, который теперь казался неподъемным. Кэл тащил на своих плечах человека, толщу земли и каменную твердь, вынужденный опасаться, что под этой ношей подломятся ноги.

— Я подумал о том, что золотое сечение — это тоже спираль, — не поворачиваясь, пояснил Киаран. Сил пошутить, мол, Кэл не знает, что это такое, не нашлось, но Киаран не стал дожидаться, угадав и сам. — Это особая пропорция, которая наблюдается в природе. Закрученная несимметричная спираль.

Может, пока Кэл изучал его, он сам неплохо успел изучить Кэла.

Шаг. Еще шаг. И еще один.

Пропорция, спираль, сечение… Смысл слов заглушался треском огня и ускользал прочь. Кэл мог думать только о том, как каменная толща впивается в плечи, придавливая его к земле.

— Я не говорю, что мы идем по золотому сечению. Изнутри это сложно понять. — Слова Киарана падали в воздух и пропадали, не оставляя после себя ни смысла, ни отзвука. — Мистер Эшли смог бы рассказать подробнее. Я о золотом сечении знаю только из Дэна Брауна…

Он говорил что-то еще и еще; Кэл сосредоточился на его затылке, совершая шаг за шагом, движение за движением и чувствуя, как горят огнем ступни. Свет факела, который перекрывал собой Киаран, расплывался красным ореолом — кровавым воротником вокруг его головы. Как бы Кэл ни старался держаться, иногда взгляд терял фокус, и тогда затылок Киарана превращался в черную точку, плывущую в красном гало посреди темноты.