Книга Как поймать монстра. Круг третий. Книга 1, страница 84 – Арина Цимеринг

— Да. Я полный придурок. А теперь дава…

— Я никого. Не убивал. И рассказал вам правду, — вполголоса сказал Киаран. И с тихой настойчивостью посмотрел прямо на него. Взглядом, который трудно было выдержать. — Вы ведь чувствуете. Вы бы поняли, если бы я вам врал.

И тогда Кэл произнес:

— Именно поэтому.

— Что?

Он прикрыл глаза. Он устал. Вот оно. То, что обнажил этот крик. Как же он устал.Усталот бега по лесу, от потерь, от тревоги и от того, что за всеми этими изматывающими подозрениями перестал чувствовать себя собой.

— Я не ощущаю твоей лжи, — без сил сказал Кэл, понимая, какие же тяжелые у него руки. Как болит спина. Как ноет бок. Чувствуя, как силы быть обычной версией себя — энергичной, твердой, бескомпромиссной — уходят, оставляя взамен сухое опустошение. — Мне кажется, будто все, что ты говоришь, — правда. А значит, возможно, я уже не могу отличить ее от иллюзии.

Он тяжело оперся на комод.

— А значит, возможно, мне уже нельзя доверять самому себе.

Он открыл глаза, чтобы встретить горестный, беспомощный взгляд Киарана. Да. Ты тут ничем не поможешь, парень. Это не то, что может зависеть от тебя. Не то, на что ты в силах повлиять.

— Как я могу доверять тебе, если перестал верить себе? — спросил Кэл. — Именно поэтому я тебе не верю.

И наконец признался:

— Именно поэтому я тебя боюсь.

А страх делает меня безжалостным.

Правда, произнесенная вслух, расплескалась в холодном воздухе резкими волнами и осталась, когда пар от дыхания осел. Чужеродная в этом месте, она колола их обоих своими неудобными углами, которые не получалось сгладить и замаскировать. Здесь, где тайны должны были опутывать тебя изнутри, вытащенный на свет секрет Кэла ощущался непристойным в своей наготе.

Киаран пробормотал:

— Мистер Махелона, я…

И затих, понимая бессмысленность всего, что мог сказать. Правда висела между ними, скользила по их каналу, по их связи, туда и обратно, загнанная точно в такой же тупик, в котором оказались они сами. Кэл не знал, что ему сказать, чтобы убрать это выражение с его лица. Кэл не знал, должен ли он его убирать. Кэл не знал.

Не знал.

Спустя долгое, долгое молчание Киаран глубоко вдохнул — он набрал воздуха и снова выдохнул его, успокаиваясь, чтобы потом негромко — весь запал кончился — произнести:

— Когда-то вы сказали, что если начнете меня подозревать — то убьете без раздумий… Потом вы меня подозревали. — Он зажмурился, смаргивая влажную поволоку, но все же упрямо открыл глаза. — И почти решились убить. Но почему-то не сделали этого. Теперь подозреваете снова.

В его взгляде была удивительная твердость, которой не хватало голосу.

— Вам придется определиться, потому что дальше так продолжаться неможет.

Да. И это была очередная правда, с которой Киаран первым сорвал покров недомолвок и увиливаний, — неподъемная, но от нее никуда не деться.

— Или решите, что вы доверяете мне, или… Ну в самом деле, — он измученно покачал головой, — достаньте пистолет и сделайте то, что собирались сделать с самого начала. Не… не мучайте ни меня, ни себя.

На этом разговор закончился. Киаран опустил взгляд, отступил назад, повозившись, достал из внутреннего кармана дневник Нормана и наглухо уткнулся в него, сползая спиной по двери.

Пока Кэл продолжал исследовать дом, они больше не разговаривали.