Книга Как поймать монстра. Круг третий. Книга 2, страница 204 – Арина Цимеринг

Мне хочется самому решать, когда жить, а когда умирать.

Так ты сказал.

И ты решил.

– Я даю вам клятву, что не умру.

* * *

Образ мистера Махелоны задрожал перед глазами, одна из опор под ним ушла, и Киаран вцепился в оставшуюся руку, чтобы не упасть. Она казалась обжигающей, хотя Киаран не был уверен, что замерз. Тело не ощущало никакой температуры – постепенно оно просто переставало слушаться. Самайн метался в мышцах, дробил суставы изнутри, давил на основание черепа, где сходились нервы, – с каждым мгновением удерживать его было все сложнее. Киарану казалось, что все его тело может распасться в один случайный миг.

Когда лицо мистера Махелоны снова обрело четкость, его глаза были спокойными и сосредоточенными – и Киаран почувствовал облегчение. «Все так, – подумал он, – все правильно. Он здесь, а значит, не случится ничего плохого».

Пока мистер Махелона тут – не случится ничего плохого.

Киаран увидел и вернувшуюся в фокус руку – красную, всю в крови. И нож в этой руке.

Почему-то в плывущей размытой реальности Киаран видел его неожиданно четко: каменная грубая рукоять и тусклый металл лезвия, покрытый символами. Пальцы мистера Махелоны обхватывали рукоятку уверенно и твердо, как и должны. Потому что эта рука и этот нож – то, что убьет Самайна.

Они встретились взглядами– и в этот момент Киаран понял, что эти глаза будут последним, что он видит в своей жизни. Мысль не пугала.

Может, именно за этим они когда-то и встретились. Может, Киаран всю жизнь знал, что умрет ровно по этой причине – чтобы его смерть не была напрасной. Может, потому он и оказался связан именно с мистером Махелоной: единственным из всех людей, который никогда не сомневается.

– Все будет в порядке, – зачем-то пообещал ему Киаран. – Верьте мне.

– Я верю тебе, – ответил мистер Махелона.

И лезвие вошло Киарану в грудь.

* * *

– Я верю тебе, – ответил Кэл.

И он правда верил.

Верил, когда туго обхватил рукоять, чтобы не дрогнуть, чтобы не ослабить хватку в последнюю секунду. Верил, когда нож вошел в тело. Верил, когда все, что было между лезвием и сердцем, пропустило металл внутрь, и Кэл почувствовал, как рукоять в его ладонях отозвалась тугим, тяжелым сопротивлением, когда железо погрузилось глубже, чем он рассчитывал.

И верил даже тогда, когда Киаран резко выдохнул, продолжая смотреть ему в глаза, – и на мгновение стал испуганным.

Кто-то ведь должен был верить.

Кэл не убирал рук. Он продолжал держать нож, потому что нельзя было отпустить его раньше, чем все закончится. Чувствовал, как через рукоять в пальцы поднимается тонкая дрожь чужого тела. Сердце все еще билось, и Кэл принялся считать. Один. Два. Три… С каждым ударом тело Киарана становилось в его руках все тяжелее, и Кэл до последнего удерживал на себе его теряющий фокус взгляд.

– Ты справился, – сказал он ему. – Все хорошо.

И глаза Киарана закрылись. Он полностью осел на руки Кэлу, и тот подхватил его, перенес вес на себя, придержал за спину. Словно успокаивал ребенка: молодец, все закончилось, все уже закончилось.

Он не спешил, пока аккуратно укладывал Киарана на траву, придерживая под плечи. И когда убедился, что он лежит ровно, медленно выпрямился и сел рядом. Спина отозвалась болью, плечо горело, но Кэл не мог заставить себя отвести взгляд от лица Киарана.