Книга Как поймать монстра. Круг третий. Книга 2, страница 46 – Арина Цимеринг

Винсент всегда легко читал ее мысли – «у тебя просто такое лицо», – и, бога ради, эта надпись, эти рисунки на стенах… Тут не требовалось много усилий, чтобы сложить два и два.

Но было кое-что еще. Винсент не мог об этом знать – об этоммогла знать только Джемма.

Она молча полезла внутрь куртки. Нащупала бумажный край и вытащила сложенный мятый прямоугольник, точь-в-точь такой же, как в руках Винсета.

– Эта фотография из бумажника Купера. – Она протянула ее двумя пальцами Винсенту. В ответ он передал ей фонарь. – А эта…

– Материальная иллюзия? – предположил тот, сравнивая их на свету.

Естественно,они были полностью одинаковыми.

– Возможно, – согласилась Джемма, глядя, как лица на фотографии, сквозь которые проходил луч фонаря, засвечиваются. – Да, очень возможно. Но еще…

Лицо Купера превратилось в белое пятно. Оно стерлось, и не осталось ни серьезных глаз, ни хмурых бровей, ни поджатых губ. Чистый лист, на котором могло возникнуть что угодно. Когда она уберет фонарь – что появится на его месте?

Лицо мальчика рядом с ним, наоборот, было хорошо видно. Стеснительная улыбка, нервные пальцы. Веснушки на бледной коже. Ямочки на щеках.

– Их было две. Две фотографии, – сказала Джемма. – У него была такая же.

Они все делили на двоих. Травму детства, секреты, амулеты. Конечно же, и фотографию тоже.

– У кого?

Продолжая глядеть на лицо мальчика, робкое и дружелюбное, так хорошо ей знакомое, Джемма ответила:

– У Брайана Суини.

Казалось, он прикрыл глаза всего на секунду – а в следующее мгновение тут же их открыл. Только вот вокруг все изменилось: вместо освещенного оранжевыми всполохами укрытия в корнях дерева все было погружено в полумрак. Костер почти потух. Все тело одеревенело и отзывалось болью. Норман чувствовал, как мокрый воротник куртки неприятно касается подбородка.

Он медленно перевел взгляд вниз, на человека, которого держал во сне за плечи так, словно боялся, что тот выберется и завершит начатое, – ожиданий у Нормана не было, только страх…

И наткнулся на приоткрытые глаза.

Совсем немного, будто Доу балансировал на грани сознания и забытья или словно не решил, хочет ли смотреть на идиота Нормана, – но его глаза были открыты. Мертвые не умеют открывать глаза.

– Д-доу. – Стуча зубами, Норман вцепился в его плечи через ледяную куртку. Та захрустела замерзшим пухом, и он испугался. – П-прости, под-дожди, я сейчас…

Он выполз из-под Доу, оставив его на рюкзаке. Неуклюже упав под корень дерева, хаотично нашарил еще ветвей и бросил их в остатки костра. Естественно, чуда не произошло, и тот не вспыхнул внезапно спасительным теплом. Не чувствуя пальцев, Норман едва смог открутить крышку и подлил розжига. На этот раз костер пыхнул огнем ввысь, ярко озаряя лежащего без движения Доу, а затем снова сошел на нет – но теперь куда бодрее затрещали новые ветки.

– Как т-ты? – Норман сглотнул, усевшись на корточки, но тревога так и застряла в горле, как вставшая поперек кость. – Д-доу?

Тот замычал что-то – совсем тихо, словно не хотел, чтобы Норман его будил. В полиэтиленовом дождевике он смотрелся как труп в мешке, и Норману срочно нужно было что-то предпринять, чтобы это не стало самосбывающимся пророчеством. Наплевав на то, что в других обстоятельствах ему откусили бы за это голову – или откусят в будущем каким-нибудь особо унизительным способом, – Норман протянул руки к костру так близко, как мог, и, дождавшись, пока ладони не станут нестерпимо горячими, засунул их через застежки дождевика под куртку Доу. Та все еще была мокрой и ледяной, и чужие бока тоже были ледяными, и оставалось только молиться, чтобы Доу оказался крепче и выносливее, чем Норман боялся.