Книга Как поймать монстра. Круг третий. Книга 2, страница 69 – Арина Цимеринг

– Ты хочешь знать, о чем я думаю? – посомневавшись, спросил он.

И неожиданно вспомнил: у них уже был похожий диалог. Тогда, в шахте, Доу тоже спрашивал, о чем он думает. Норману всегда казалось, что Доу совсем не интересуют мысли других людей, но, может, он просто не умел смотреть глубже, чем ему показывали.

Запнувшись об эту неожиданную мысль, Норман тут же продолжил, пока не передумал:

– Я думаю о том, почему Самайн делает именно то… ну, то, что он делает. Почему каждый из нас видит свое, почему именно так. – Он решился: – Ты расскажешь, что произошло? Там, внизу?

Доу молчал долго, и, не видя его лица, Норман не мог сказать, как он воспринял вопрос. Однако давить не решился – это Доу мог не считаться с чужими травмами и проходиться по ним в ботинках, но для самого Нормана это чересчур. Сейчас ему было стыдно за те ночные крики у костра, пусть даже все сказанное тогда – правда.

Наконец спереди раздался голос:

– Они гнали меня прямо тут, вдоль реки. Сейчас я понимаю, что это было намеренно, прямо к входу в тоннель, но в тотмомент он казался мне… укрытием. Так что я спрыгнул вниз и…

Он снова замолчал. Норман дал ему это время, молча прихрамывая следом. Доу говорил медленно, будто неохотно, и было слышно, с каким внутренним сопротивлением он выталкивает из себя слова.

– Думаю, я уже был не в себе. – Голос Доу стал глуше. – Это был страх. Такой… я не знаю. Не связанный с выживанием или с тем, что на тебя нападают. Не адреналин. Более… – Он запнулся. – Он был более…

– Глубинный, – подсказал Норман. – Инстинктивный. Ты не мог его контролировать, он просто поднимается внутри и… Это нормально, в общем. Это то, что он делает с нами.

Доу снова замолчал, и Норман, испугавшись, что своим вмешательством перебил его настроение делиться, спросил:

– Что было дальше? В пещере она на тебя напала?

– Нет, – ответил Доу. – Я был один. В полной темноте, в каком-то этом первобытном ужасе. Темнота, – повторил он, – ужас и…

Следующее слово он словно вытащил из себя насильно:

– И голод.

Норману показалось, что снег под их ботинками хрустит слишком громко. Тишина леса неуютно облепила это слово, и теперь оно, произнесенное и нагое, повисло между ними в воздухе.

– И вот тогда… после того, как голод стал невыносим… появилась она.

Тот ночной, вышедший из себя Норман, наверное, что-то сказал бы. Этот, обычный Норман, не знал, что ответить.

– Чем дольше мы боролись, тем сильнее голод сводил с… Тем сильнее он был. Что случилось потом, помню смутно. Она повалила меня, кажется. Выбила пистолет. А дальше – как в тумане. Не помню, как я это сделал. Потом вспоминаю только тебя, но размыто, как во сне. Очень размыто. Пришел в себя уже наверху, с тобой.

Он закончил так коротко, что Норман понял: там было что-то еще. Что-то, чего он не расскажет, и можно даже не надеяться на ответ. Норман и не собирался – он помнил собственный кошмар и знал, что тот может быть очень личным. А Доу из тех, кто скорее удавится, чем позволит кому-то проникнуть за двухметровый бетонный забор, за которым хранит это самое личное.

– Кстати, – вспомнил Норман, продолжая смотреть ему в спину. – Разве ты не должен был… выпить ее?

Доу снова не ответил, но на этот раз догадка Нормана будто помогла ему перестать быть таким злобным мистером Я-чудовище, и поэтому он настоял: