Книга Кровь Дома Базаард, страница 157 – Дина Шинигамова

Вскоре Икайя сказала, что пора возвращаться: Лиан не родилась здесь, и туман мог непредсказуемо повлиять на нее, лучше было привыкать постепенно.

Обратный путь показался короче за разговором: Лиан спрашивала о кварталах диких, об устройстве быта с этой стороны Марака, и Икайя с готовностью отвечала на все вопросы, чувствуя неожиданную радость оттого, что привычные для нее детали вызывают у воспитанницы искренний восторг.

«А существует карта Сат-Нарема?»– Лиан оглянулась через плечо, бросая последний взгляд на город перед тем, как начать спуск по лестнице.

Икайя кивнула:

– Есть небольшие зарисовки отдельных участков, для служащих по большей части. Джабел пыталась как-то нарисовать общую карту всего города. Не знаю, был ли в этом смысл: все в основном держатся по своим кварталам, только у Оухшикафа общественная территория…

Лиан замерла на полушаге, вскинув на Икайю удивленный взгляд.

«Моя мать?!»

На лице Икайи мелькнуло выражение досады – она пожалела, что упомянула Джабел, но делать было нечего, пристальное внимание Лиан не оставило ей выбора.

– Обычно Старшие семьи и уж тем более Высокие Дома почти не покидают твердынь, – осторожно начала объяснять она, – но Джабел всегда любила свободу и много времени проводила внизу, как мы говорим, «у земли». Там живут дикие хеску и Младшие семьи. Джабел нравилось там гулять, хотя шамари Тиор и не одобрял этой ее привычки.

Лиан смотрела на Икайю во все глаза, и от крох информации о матери – о ней настоящей– в сердце впилась игла. Она смирилась с потерей родителей, боль улеглась, заслоненная насущными проблемами, которые приходилось решать каждый день все эти четыре года, но сейчас это короткое упоминание разбередило старую рану, вытащило на поверхность по-детски горькую обиду – Лиан совсем не знала свою мать. Она представила темноволосую девушку, выходящую гулять на объятые туманом улицы, но лицо ее расплывалось, черты оставались неясными.

Лиан попыталась представить, как Джабел проводит дни, изучая Сат-Нарем, как набрасывает изгибы улочек и обозначает кляксы перекрестков, но картинка рассыпалась в ее воображении, не имея опоры из ощущения реальности, ведь при ней Джабел всегда была закрытой, чуточку отстраненной.Обида вскипела с новой силой: мать скрыла от нее так много, целую веху своей жизни просто спрятала, словно одну из своих картин.

И тут Лиан подавилась воздухом, понимая, почему убранство верхнего этажа показалось ей смутно знакомым. Она видела его на картине.

Джабел ревностно охраняла вход в свою мастерскую и прятала от семьи часть полотен, но Лиан как-то успела увидеть стоящий на мольберте холст. Далекие, словно висящие в воздухе черные прямоугольники с тонкими перемычками, серое марево фона – все это было обозначено как будто лениво, кое-как, а на переднем плане виднелись поддерживающие потолок колонны и кусок низенького стола с незавершенной партией в шахматы. Джабел нарисовала то, что больше никогда уже не надеялась увидеть.

Лиан старалась возвращаться во внутренний Марак как можно чаще. Вначале ее беспокоило головокружение – последствие слишком долгого для нее контакта с туманом, – однако постепенно оно сходило на нет. Она привыкала к влажности воздуха, тронутого белыми нитями тумана, к резкому запаху соли и дождя, пропитывающему ее одежду и остающемуся с ней и после возвращения. Проведя четыре года на внешней стороне твердыни, сейчас она словно узнавала ее заново, полюбив то и дело невзначай касаться стен, колонн и перил.