Книга Кровь Дома Базаард, страница 174 – Дина Шинигамова

Лиан хотелось встать, взять волчицу за руку, сказать, что она не одна, но правда – неумолимая и очевидная – заключалась в том, что Пип действительно была одна. В Игре каждый был сам за себя, и даже родные братья и сестры не смели действовать сообща, а мать не имела права спасти своего ребенка.

Лиан осторожно, стараясь, чтобы ее действия нельзя было истолковать как жалость, потянулась к Пип, направляя ей мягкий импульс поддержки, и с облегчением заметила, как разгладилась залегшая между янтарных бровей волчицы морщинка.

Она снова перевела взгляд на Лиан и выдохнула, словно бросаясь в ледяную воду:

– Я боюсь возвращаться.

Ее страх накатил на Лиан удушливым холодом, поглотил и вобрал в себя, и она, инстинктивно опустив руку на плечо Су и вцепившись в ткань его сюртука, с трудом вырвала себя из него обратно.

Су накрыл ее подрагивающие пальцы своей рукой, погладил тыльную сторону ладони, раскрывая свое сознание, в котором – он знал – Лиан всегда находила покой и убежище.

«Мне тоже было бы страшно»,– решилась она.

Сердце ее глухо билось о ребра, подстегиваемое и пережитыми чужими эмоциями, и той неожиданной откровенностью, с которой они сейчас говорили. Пип и Лиан никогда не были подругами, не были даже добрыми знакомыми, но что-то начало меняться еще тогда, на дне рождения, и окончательно переломилось сейчас. Глядя на то, какой потерянной и беспомощной казалась Пип, Лиан не чувствовала ни торжества, ни превосходства, ни радости соперницы – только слепой ужас оттого, что Игра делает с самыми сильными и достойными хеску.

Волчица слабо улыбнулась, и клубок змей сталчуть меньше, а мысли ее окрасились бледно-розовым теплом.

– Спасибо, что сказала это, – произнесла она. Взгляд ее снова метнулся к открытому окну, словно волчица надеялась разглядеть что-то в тумане.

Послышались шаги, и в комнату вошла Нит, держащая поднос со свежей пиной и пирожками, разложенными на три тарелки. Служанка окинула всех присутствующих цепким взглядом, словно проверяя, не расстроили ли гости ее хозяйку, и только потом поставила поднос на кровать так, чтобы Пип легко могла до него дотянуться.

Пока она разливала теплую, карамельно-молочного цвета пину по пиалам, Лиан и Пип встретились взглядами. Су откинулся на ноги Лиан, прихватив пирожок и уже откусив от него, она привычно утопила пальцы в его темных волосах, рассеянно их перебирая, и сейчас, в этот момент искусственной безмятежности, призванной скрыть истинное настроение и тему беседы от прозорливой Нит, Лиан поняла, что волк никогда не поймет их до конца. Как бы ни был он привязан к ней, как бы ни переживал за раненую кузину, он оставался кем-то вне Игры. Тем, кому никогда не придется рисковать собой, не придется переживать за своих детей и возлюбленную.

Осознание накрыло Лиан удушливой волной, отразилось во взгляде Пип и проступило горечью в уголках губ.

Когда Нит вышла, Су отбросил недоеденный пирожок и отхлебнул пины, мгновенно теряя всю безмятежность.

– Считается… – Пип теребила свою пиалу в израненных пальцах; тонкий фарфор с темно-синей полоской почти сливался с ее кожей, – что я должна вернуться в Игру так скоро, как только смогу. И завершить начатое. – Она подняла взгляд на Лиан. – Реабилитироваться.

«Это самоубийство!– Лиан так резко поставила пиалу обратно на поднос, что пина плеснула через край. – Ты должна полностью восстановиться и оставаться в Синнерхо столько, сколько потребуется!»