Книга Кровь Дома Базаард, страница 235 – Дина Шинигамова

И вот теперь он стоит здесь, трясясь не то от холода, не то от волнения, сжимая в руках дурацкую подвеску, за которой явно тянется шлейф двойного смысла, и пытается понять, чем им может помочь глухой младший писарь, чурающийся даже полугодовых балов.

Теперь – когда катастрофа уже произошла и, наверное, проще самому уйти в туман.

Каро сглотнул, моргнул, убрал цепочку в карман и резюмировал:

– Все очень плохо.

Пип как раз набрала воздуха в легкие, когда Каро, оставшийся на верхушке стены наблюдателем, крикнул: «Идут!»

Приняв человеческий облик, волчица кинулась к границе, привстав на цыпочки, а ворон уже спрыгнул вниз, подхватывая пошатывающегося Су.

Он почти дотащил его до стены, когда остановился, оглянулся и, чувствуя, как все внутри холодеет, спросил:

– А где Лиан?

Волк посмотрел на него пустыми, дикими глазами и прошептал:

– Там…

На вороненка было жалко смотреть: осунувшийся, бледный настолько, что свойственная Сильтара оливковая кожа казалась серой, с лихорадочно блестящими глазами. Таэбу его пульсировало яркими всполохами подступающей паники, и Тито постарался как можно незаметнее «пригладить» волнение паренька.

Торопливо представившись – забавно, конечно, осознавать, что они думают, будто ему неизвестен кто-то, стоящий настолько близко к Базаардам, – вороненок сбивчиво, перепрыгивая с пятого на десятое, изложил суть дела. Чем дольше он говорил, тем больше Тито удивлялся то стечению обстоятельств – слишком уж невероятному, то поступку наследницы – опрометчивому и безрассудному.

Голова начинала гудеть: Тито всю ночь просидел над донесениями и сводками по деятельности несоюзных кланов, пытаясь вычленить то, что чувствовал интуитивно, настороженный более, чем обычно, и как-то связать с то исчезающим, то наводняющим Сат-Нарем Бликом, – и уже собирался ложиться спать, когда сработавшие охранные чары отдались ломотой в запястьях.

Гостей у Тито не бывало – образ затворника, которого не интересует ничего, кроме работы и книг, он тщательно выстраивал большеполовины жизни, избегая любых личных контактов и создав себе репутацию недалекого брюзги. Конечно, порой кто-то оказывался в его апартаментах, но только по личному приглашению…

Поняв, что ночь будет длинной, Тито шевельнул запястьем – между пальцев скользнула тонкая как игла миура – и неслышно ступил в тени балкона.

И вот теперь он слушал усталого вороненка, явно почувствовавшего облегчение от возможности с кем-то поделиться произошедшим. Рассказ его расцвечивался такими вспышками таэбу, что они, будь видимыми, осветили бы всю твердыню. Каро только что не вибрировал от напряжения и, нервно откидывая с глаз длинную челку, говорил о том, как Су Монтро, пробормотав страшное «Там…», рухнул ему на руки, а потом, ненадолго придя в себя, рванулся обратно к стене, через которую его только-только переправили, и сбивчиво поведал о невероятном и непостижимом. Невероятном настолько, что Тито усомнился, не повредился ли волк умом, столько времени проведя в тумане.

Под конец он только кивнул, спросил, сколько прошло времени, и скомандовал:

– Веди.

Пип нервно ходила вдоль стены, вглядываясь в пронизанный туманом воздух. Нит, принявшая человеческий облик, хлопотала рядом с Су – проводившие их к стене детеныши, хоть и получили щедрое вознаграждение, остались ждать завершения истории и, когда полуживой волк оказался по эту сторону стены, сбегали за водой и относительно чистыми тряпицами, чтобы промыть и перевязать многочисленные ссадины и порезы.