Книга Кровь Дома Базаард, страница 246 – Дина Шинигамова

После гибели родителей она не любила просыпаться одна, подсознательно боясь, что, открыв глаза, снова услышит о чьей-то смерти. Дома Марак гасил эту тревогу своим теплом, и в твердыне воронов Лиан никогда не чувствовала себя одиноко, но Синнерхо не спешил заботиться о гостье. Раньше, оставаясь здесь, порой просыпаясь среди ночи, она всегда чувствовала физическое и мысленное присутствие Су.

Теперь все будет по-другому.

Что ж, время перемен.

Пип перечеркнула написанное, скомкала лист и кинула его в мусорную корзину. За окном разливалось бледное утро, и к этому времени волчица успела извести уже стопку бумаги, пытаясь подобрать правильные слова.

Когда они вернулись в Синнерхо и все немного улеглось, она тут же написала письмо Тито: благодарила за помощь, извинялась, что доставила проблемы, говорила, что теперь в долгу перед ним. Ответ пришел не со следующей почтой, а спустя пару дней, и, хотя такое случалось и прежде, никогда он не был таким сухим и отстраненным, почти официальным:

«Она – шибет воронов. Я обязан заботиться о благополучии своего клана. Ты ничего мне не должна».

И все. Три коротких предложения. Пип перечитала их раз сто, пытаясь уловить оттенки смыслов в сухих фразах, но их там просто не было. Волчица плохо спала, постоянно так и эдак прокручивая в голове варианты ответного письма, которое помогло бы вернуть ту доверительность, что всегда была присуща их общению.

Общению, про которое теперьзнала не только Нит. Лиан была без сознания, Су, казалось, вообще было наплевать, откуда пришла помощь, главное, что пришла, но вот Каро… Пока они ждали у стены возвращения Тито, ворон молчал, но Пип ощущала исходящие от него колючие импульсы любопытства. Впрочем, стоило отдать вороненку должное: он так ничего ей и не сказал. Ни слова. Не намекнул, не ухмыльнулся с фамильярной вульгарностью – «Я знаю твой секрет», – только взметнулись удивленно тонкие черные брови, когда она назвала ему адрес и имя, торопливо снимая с шеи спрятанную подвеску.

И все же Пип переживала, что их скрываемое ото всех общение – ее главная тайна! – теперь и не тайна вовсе. Как будто оно стало более зыбким, менее невероятным. Как будто, раскрыв этот секрет, она все разрушила.

И прохладный тон Тито лишь подпитывал эти опасения.

Поэтому, погруженная в мысли, Пип не сразу заметила, что неслышно скользнувшая в комнату Нит уже некоторое время стоит рядом. Служанке пришлось кашлянуть и отправить легкий импульс, привлекая внимание Пип, и та ойкнула от неожиданности, уже собираясь поворчать, что горничная ее напугала…

Но тут она заметила выражение лица Нит.

– Что?! – Сердце Пип глухо стукнуло о ребра: солнце сгоревшее, что ещеслучилось?!

Нит молча протянула волчице утреннюю почту. Сверху лежал коричневый конверт, запечатанный красным сургучом.

Совет, помешанный на контроле и деталях, скрупулезно вел деловую переписку со всеми кланами, информируя их о любых значимых событиях и безэмоционально ведя летопись Игры.

Коричневые конверты сов ложились на столы Владык несколько раз в месяц, напоминая, например, о необходимости предоставить документы по бизнесу в человеческом мире, – такие послания запечатывались серым сургучом, и получали их все кланы без исключения. Синим обозначались более личные письма, адресованные конкретному хеску: ответы на просьбы внести информацию в родовые книги или предоставить аудиенцию. Золотым запечатывались приглашения на полугодовые балы – здесь Совет в кои-то веки отходил от привычной сдержанности.