Книга Кровь Дома Базаард, страница 263 – Дина Шинигамова

Однажды, отложив в сторону мезуддин и кое-как придерживая подрагивающими пальцами пиалу с пиной, Дентари рискнул задать этот вопрос мастеру.

Журавль нахмурился, сведя на переносице белые брови.

– Твой отец, – начал он, и Дентари вздрогнул, весь обратившись в слух: об отце он не знал ничего, – был одним из лучших осатэ клана. Он погиб, защищая его. Благодарность Владыки – обеспечить будущее детеныша своего преданного слуги.

Какое-то время Дентари сидел не двигаясь, осознавая услышанное. Мать никогда не рассказывала про отца – или он был слишком маленьким, чтобы запомнить. Теперь перед его мысленным взором встала смутная фигура мужчины, и все его существо всколыхнулось, желая стать достойным памяти отца.

– Вы знали его, мастер? – наконец произнес Дентари, поднимая на наставника исполненный отчаянной надежды взгляд.

– Нет, – тот качнул головой, – а может, и да. Ты никогда не знаешь, что перед тобой осатэ, а не счетовод или секретарь. – Он коротко ухмыльнулся, разгоняя давящую атмосферу. – Но то, как высоко ценил его ша-Каэру, уже говорит о многом, верно?

Дентари рассеянно кивнул. Он знал, что осатэ не заводили семей, а значит, он сам – свидетельство несдержанности одного родителя и податливости другого. Гордость смешалась со стыдом, и Дентари вновь взялся за клинок, вымещая в ударах свое смятение.

Дни летели за днями, годы за годами. Дентари не замечал, как взрослеет, лишь понимал вдруг, что саблю держать стало легче, а пальцы уже полностью обхватывают рикун или рукоять шибасу. Он резко вытянулся, и тюфяк у кровати, когда-то казавшийся ему огромным, сейчас больше подходил на роль подушки. Пшеничная макушка и длинные ноги Дентари теперь виднелись по обе стороны кровати, и мастер Томико, чуть не споткнувшийся о них однажды утром, цокнув языком, отправил ученика с запиской на хозяйственный этаж.

Возвращался Дентари, как всегда, бегом – привычка спешить, выработанная годами, – и на подходе к их комнате резко затормозил, сбитый с ног давлением чужого таэбу.

Касаясь подрагивающими от напряжения пальцами стены, он сделал несколько шагов, уже зная, кто почтил их своим присутствием, –такая мощь в таэбу говорила о присутствии небывалой Силы.

Створки оказались приоткрыты на волосок, и Дентари различил голоса: спокойный – Владыки и взволнованный – Томико, резкими нотками разрезающий тишину пустынного коридора. Удивленный эмоциональностью обычно сдержанного мастера, ощущая волнение его таэбу, едва различимого среди мощи Владыки, Дентари приник ухом к щели дверей.

– …всех Каэру уже много лет! И вас, Владыка, и ваших детенышей! Я знаю, как вы двигаетесь, как реагируете на атаку!

– Именно, мастер. – Голос Владыки звучал спокойно, проникая прямо в сознание. – Через твои талантливые руки прошло слишком много учеников, ты путаешься.

– Я помню каждогоиз своих учеников, – мастер говорил почти гневно, словно на него не давило присутствие главы журавлей, – и Нотору-Литуретоже помню! Они слишком похожи!

Дентари чуть не ойкнул, услышав имя одного из старших сыновей Владыки, прославленного Игрока, получившего прозвище Белое Пламя и выведенного из Игры более десяти лет назад.

– Тебе кажется. – В голосе ша-Каэру слышалась снисходительная улыбка, но стоило мастеру сказать «Но…», как в интонациях прорезалась сталь: – Тебе кажется, мастер Томико.