Книга Кровь Дома Базаард, страница 266 – Дина Шинигамова

И, засыпая в отведенной ему просторной комнате, слушая, как шумит листва гигантских кленов за окном, Шиин ждал следующего дня не с напряжением, а со спокойствием.

Вернувшись из Сат-Нарема, Лиан сразу попросила Поро приготовить машину – ей нужно было вырваться в город, к людям, подальше от всей бессмысленности произошедшего.

Она звала и Су, но он отказался. Лиан волновалась за него, боясь, что эта потеря подкосила волка сильнее, чем она предполагала, но сегодня, прямо сейчас, ничем не могла помочь ему, ушедшему в себя.

Усталая, она вернулась в Марак раздавленная чужим горем, изможденная давлением чужого таэбу, этим многоголосием скорби, в которой ее собственная затерялась. Медленно двигаясь к границе, сжимая в ладони ручку носилок, вдыхая густой аромат сиолы, Лиан закрывалась от чужих эмоций как могла, но сейчас ее защита пала.

Она рванула пуговицы на черном жакете, ослабила воротник глухого платья, шумно вдохнула – и позволила единственной слезе чужой боли ошпарить кожу. Ледяная глыба горя Тармики Ашкарас по сыну застыла в груди Лиан, не давая дышать, и она почувствовала, как та начинает засасывать ее, застилая собственные мысли и объективную реальность.

Приоткрыв дверь, все еще в траурном платье, она стремительно пересекла коридор и очутилась в кабинете Тиора, вспоминая, откуда пять лет назад тот доставал бокал с сиоловой настойкой. Этоймаленькой уловке он научил Лиан, когда с прощания с Хиккой она вернулась в слезах, истерзанная скорбью Совета, потерявшего не только самого старого своего члена, но и привычную, годами ненарушаемую целостность. На прощании были представители многих кланов, некоторые из них питали к древней сове искренние уважение и симпатию, и все многообразие тяжелых эмоций буквально разбило Лиан на куски. Увидев состояние внучки, Тиор молча вложил ей в руки бокал с разбавленной настойкой и, пока она, стуча зубами о хрусталь, глотала жидкий лед, объяснял, что нужно учиться закрываться, концентрируя чужие переживания в одном проявлении. Лиан тогда не опьянела – весь хмель выжигался ее бушующим таэбу, – зато постепенно успокоилась, отделяя свои эмоции от чужих.

Теперь она хмурилась, теребя пальцами распущенный ворот платья, чувствуя, как невыплеснутые эмоции начинают давить на ребра изнутри, будто кроша их, и пытаясь понять, где же стояла та бутылка. В отличие от многих хеску, Тиор почти не прикасался к алкоголю, и Лиан подозревала, что сиолу он держит в кабинете больше для порядка, по традиции, чем по необходимости.

Она еще пару раз окинула взглядом комнату, но ничего не нашла. Можно было бы позвать кого-нибудь из слуг и попросить принести вина, но в таком виде Лиан не хотела никому показываться, даже Моур. Она чувствовала себя неприятно уязвимой и совершенно не желала, чтобы кто-то вообще знал, что ее можно довести до такого состояния. К тому же это значило бы новое прикосновение чужого таэбу, даже ненамеренное, а Лиан и так казалось, что чужие сознания оставили на ее коже ожоги и еще одного она уже не вынесет.

Больше не теряя времени, Лиан потянулась к Силе, окутывая кабинет простейшими поисковыми чарами, и стоящее в углу бюро тускло засветилось. Лиан моргнула: ну конечно, оно ведь всегда было там. Тиор несколько раз при ней доставал оттуда документы или что-то убирал. Но стоило Владыке отойти в сторону, как Лиан тут же забывала, откуда он что-то взял. Простые и элегантные чары: не то чтобы невидимость, скорее принудительная забывчивость, укрывающая предмет от посторонних глаз.