Книга Кровь Дома Базаард, страница 337 – Дина Шинигамова

– Да. – Ворон сдул упавшую на глаза челку.

Лиан приподняла свое вино и чокнулась с Каро.

«Ну вот пусть тогда и не удивляются».

Вопреки ожиданиям, комната Пинит не была самой большой в Милитике. Когда-то давно она делила ее со старшими сестрами, три кровати с глубокими пологами стояли у противоположных стен. Детство осталось так далеко в прошлом, что Пинит едва могла его вспомнить. Со временем сестры склонили головы перед властной лисицей, и вместе с этим первым поклоном как будто невидимая брешь пролегла между ними, разрывая родственное равенство, превращая вчерашних подруг во Владыку клана и ее подданных. Лишнюю мебель вынесли, и Пинит осталась одна в просторной комнате, теперь принадлежавшей ей безраздельно, – маленькая мечта из детства, которой она позволила сбыться. Апартаменты Сипти – комната Владыки клана – стояли открытые, полные сваленного повсюду барахла, погрязшие в трясине запустения. Никто не решался даже заикнуться о том, чтобы перебраться туда, а для Пинит это был своего рода памятник ее победе, свидетельство того, что она предала отца и все, что он делал, забвению. Что она – одна! – сделала то, о чем другие даже не помышляли.

Порой Пинит задавалась вопросом: неужели остальных Минселло устраивали те условия, в которых они жили? Бедностьна грани нищеты, презрение других кланов, косые взгляды?.. Простые лисы не надеялись на беспутного Владыку и членов Высокого Дома, перебивались кто как мог и вели существование, больше подходящее диким. Милитика была стылой, холодной, слабой. Из щелей в окнах постоянно дуло, по потолку шли трещины, двери покосились, не закрываясь до конца, полы скрипели… Став Владыкой, Пинит вдохнула в твердыню новую жизнь, но до этого успела ощутить все отчаяние и тоску Милитики – многие поколения правящих лисов просто жили в ней, не заботясь о клане, постепенно опускаясь все ниже и ниже.

С первой кровью в Милитику пришла сила. Пинит даже не помнила, кто это был – кажется, кто-то из вепрей. Тогда она вышла на Игру сама, наплевав на опасность и возможные последствия для клана, – хуже быть уже не могло. Она хотела показать, что лисы поднимают голову, встают с колен, что с ними снова надо считаться, – и ей это удалось. Под тяжелым взглядом Пинит сёстры взялись за оружие – неумелые, задеревеневшие, прогуливавшие тренировки не слишком старающегося старого мастера.

Она сама спланировала все их нападения – где-то удачные, где-то, как в случае с Плитио, которая слишком уж громко возражала против наступивших перемен, проигрышные. Прежний мастер Боя, сухонький старичок с седой шерстью, большую часть времени проводящий в истинном облике, был бесцеремонно отправлен на покой, а к сестрам Пинит приставила Коритики – бойкого капитана осатэ, который когда-то учил биться и ее саму – после того как они оба наконец одевались. Когда Ллимика, белая от страха, призналась, что беременна от Коритики, Пинит только рассмеялась.

«Рожай, и побольше! – заявила она. – Высокому Дому нужны новые бойцы!»

Коритики был для Пинит лишь временной остановкой, удобным сочетанием дела и удовольствия. Она не собиралась родниться с ним.

Для своих детей Пинит выбрала родовитых отцов, которым неплохо заплатила, – и повторяла то же самое для своих дочерей и внучек, каждой женщине Высокого Дома запрещая заключать брачный союз, чтобы они не сменили фамилию и, соответственно, не вышли из Игры. Никто не смел возразить, никто не поднимал взгляда – только полыхали щеки да дрожали порой искусанные губы.