Книга Кровь Дома Базаард, страница 341 – Дина Шинигамова

Пинит не провела рядом со своим последним ребенком ни дня, запретив себе думать о нем и под страхом смерти заставив лекаря заявить, что младенец родился мертвым. Настоящее свидетельство отправилось в Совет, закрепляя права Дантио на клан в родовых книгах, но все остальные, приближенные и простые лисы, хеску других кланов, лишь качали головами, шепотом соглашаясь, что рожать так поздно опасно.

Потеряв первого сына, Пинит отчаянно надеялась спасти последнего, вырастив его вдали от мира хеску и от жестокости Игры.

Пинит последний раз взглянула на фотографию смеющегося светловолосого юноши в дурашливой праздничной шапочке, пытающегося задуть свечи на торте, и бросила снимок в огонь жаровни. Угли и пламя медленно растворяли края фотографии, превращая их в пепел и подбираясь все ближе к самому центру – декоративным свечам в форме цифр «1» и «8», – пока не уничтожили и их.

Время неумолимо приближало двадцатилетие Дантио Минселло, шибет клана лисов.

Музыка даже не оглушала – билась тяжелым пульсом где-то внизу живота. Сумрак подвального помещения рассекали вспышки стробоскопа и неоновая вывеска над баром. Десятки потных тел, извивающихся в едином движении, в едином желании, источающих запахи, слишком резкие для острого обоняния Полто: парфюм, алкоголь, табак,похоть.

Он протек сквозь этот пульсирующий человеческий организм, опустился на высокий табурет у стойки, кинул на залитую эпоксидной смолой поверхность зажигалку и пачку сигарет.

Бармен, узнав его, кивнул и мазнул двумя пальцами у виска, шутливо отдавая честь. Полто выдавил улыбку и прикурил. Пытаться разговаривать в таком шуме было бессмысленно, и потому они прекрасно обходились знаками.

Полто почти докурил – красный «Мальборо» в мягкой пачке, – когда перед ним наконец появился высокий стакан с коктейлем: джин-тоник с мятой, по дну бокала стелился изумруд абсента. Будь Полто человеком, такая смесь свалила бы его с ног, но для хеску сочетание было лишь достаточным, чтобы заставить мысли затуманиться.

А Полто очень этого хотелось. Затуманиться.

Порой он думал об отце, сторчавшемся на человеческом белом порошке, и даже понимал, почему так вышло. Пока Полто был маленьким, родители мало времени проводили рядом, то веселясь, то делая вид, что заняты делами клана. Когда он подрос достаточно, чтобы овладеть Силой, то сам начал избегать общества старших Турике. Полто, из любопытства поступивший в человеческий университет, с упоением познавал все радости студенческой жизни, от пьянок до групповух, и мог месяцами не возвращаться в твердыню. У людей расцвели алкоголь и опиум, джаз и вседозволенность. У Полто были деньги, хороший костюм и смазливая внешность – он прекрасно проводил время.

Беззаботность. Каких-то сто лет назад мир был так прост и так безоблачен. А теперь…

Трубочка стукнулась о лед в бокале и опустилась в слой абсента. Горло обожгло, дыхание перехватило, Полто показалось, что кто-то со всего маха ударил его в мозг подушкой.

Наконец-то!

Он медленно выдохнул и откинулся назад, прикрыв глаза. Кожаная куртка распахнулась и царапнула голую кожу краем молнии.

Мысли опалило зеленым пламенем, и Полто вслепую нашарил на стойке пачку. Привычным движением щелкнул зажигалкой, затянулся, с наслаждением выдохнул струю дыма в потолок.