Книга Кровь Дома Базаард, страница 442 – Дина Шинигамова

Так что мысли ее всегда оставались для Тито неизвестными, а внешне Пип вела себя вполне прилично, не позволяя себе ничего, что нельзя было допустить в отношении друга. Старого-старого друга.

«Горький полдень» находился на окраине квартала буйволов, и добираться туда пришлось дольше, чем обычно. Почему Тито решил сменить место, Пип не знала, но полагалась на его здравомыслие, в котором никогда не сомневалась.

На Сат-Нарем давно упали короткие сумерки, стремительно превращавшиеся в темный вечер, и улицы были полны народа, среди котороготак легко можно было затеряться двум женщинам в неприметной одежде – решив, что волчица привлечет внимание в чужом квартале, Пип все же велела Нит сопровождать ее в человеческом облике, пусть и на отдалении. Натянув капюшон поглубже, она с любопытством оглядывала темные улицы и широкие дома, построенные словно под стать истинному облику хозяев. Навстречу спешили хеску: мужчины в кепках и шляпах, а женщины в платках или капюшонах накидок, как и сама Пип, предохраняя волосы от влажности окружающего тумана. Его белесые клубы уже становились по-ночному густыми, скрывая от глаз дальний конец улицы и размывая очертания домов напротив. Пип щурилась сначала на мутный свет фонарей, а после факелов и прикусывала внутреннюю сторону щеки, чтобы скрыть улыбку, которая непрошеной гостьей снова и снова растекалась по губам.

Распорядитель окинул ее скучающим взглядом – узнаваемые волосы Пип спрятала под капюшоном, а ярко-синим глазам, характерной черте волков, придала более тусклый оттенок с помощью чар – и указал на темную дверь в конце коридора. В его таэбу Пип показалась сальная усмешка, но ей было все равно: пусть думает что хочет.

«Полдень» был беднее, чем элитная «Луна», где они встречались раньше, и вместо отдельной ванной комнаты имел только закуток с умывальником и маленьким потемневшим зеркалом, но Пип была рада и этому. Скинув плащ, она торопливо переплела растрепавшуюся от капюшона косу и плеснула в лицо холодной водой – щеки горели, сколько бы волчица ни прикладывала к ним ледяные от волнения пальцы.

На небольшом квадратном столе стояло дешевое сиоловое вино – самое лучшее делали олени, но буйволы, по неведомой причине находящиеся с ними в раздоре, принципиально пользовались только собственным.

Чувствуя, как быстро стучит в груди сердце, Пип откупорила заранее вскрытую бутылку и щедро плеснула в бокал, надеясь, что алкоголь хоть немного успокоит ее, а сиола остудит. Сладкий мороз опалил язык, прокатился по гортани и упал снежным комом в желудок. Холоднее от него на самом деле не стало, но Пип почувствовала, что немного расслабилась, да и мысли, до этого как будто зажатые тисками и мечущиеся в панике, потекли свободнее и легче.

Почему она вообще так разволновалась? Ну не виделись они год, но ведь сейчас, когда ей на самом деле понадобилась помощь и совет, он откликнулся.Как и тогда, у границы, – не отвернулся, не развел руками, а пришел, хотя так-то рассудить, что мог сделать глухой писарь в такой ситуации. Но ведь нет, не колеблясь и не отговариваясь, шагнул в туман…

Потому что она попросила.

От неожиданной мысли Пип села на подлокотник обшарпанного дивана, стоящего неподалеку от стола, бокал в ее руках опасно дрогнул, чуть не выплеснув свое содержимое на потертый ковер.