Книга Двери в полночь, страница 196 – Дина Шинигамова

Они неторопливо двинулись вперед берегом речки, тихопереговариваясь ни о чем и просто наслаждаясь ночью. Шеферель изо всех сил старался улыбаться — и надо признать, у него это мастерски получалось.

— А почему ты так легко превратился?

— А я не пьянел.

— Из-за Нины?

— Да. Химия организма не давала захмелеть ни на минуту. Точнее, я трезвел, стоило о ней подумать.

— А думал ты о ней постоянно...

— Да.

— Сочувствую...

— Спасибо.

— ...но рубашку все-таки надень. Я понимаю, что ты оборотень в самом расцвете сил, но... И не надо в меня ничем кидаться!

Вы когда-нибудь слышали гудок уходящего по Неве парохода? Он низкий, густой, разносящийся на несколько километров вокруг — и очень-очень грустный. Грустный настолько, что сжимается сердце, как бы глупо это ни звучало. И мы сразу вспоминаем о тех, кого нет с нами по той или иной причине.

Я стояла на Адмиралтейской набережной и смотрела, как вдалеке, вверх по течению, разворачивается и уходит какой-то корабль, выпуская в медленно синеющее небо один печальный гудок за другим.

Мотор моего Мурзика еще не остыл и дышал мне в спину уютным теплом, как живой зверь. Мечта всей юности — и вот теперь, глядя на красное, закатывающееся за гавань солнце, я наконец могла сидеть на капоте собственной машины.

Помню, как мы покупали ее с Шефом: он привез меня в какой-то магазин с очень нелюбопытным продавцом. Потом машину перекрасили и доработали, превратив в точную копию Порша, на котором я ездила в цифровом мире гоночных симуляторов — Шеф только фыркнул.

Мечты становятся реальностью. Кошмары тоже.

Было начало четвертого. Китти, которой стоит поставить памятник уже за то, что она спокойно выслушала мои панические речи, то и дело прерываемые еще более паническим «Ты понимаешь?!». Мы договорились встретиться у Института, но мне было до него езды минут 20, а в нынешнем состоянии и вовсе 15, а Китти куда дольше. Никто из вампиров, а уж особенно Виктор, не жил в домах Института — они постоянно подчеркивали, что находятся на свободном положении, заключив договор, не более.

Ждать дома было невыносимо. Нервно поигрывая ключами, я спустилась в подземный гараж, где в уютном уголке стоял мой отвыкший от хозяйских рук Порш, и через несколько минут мы уже мчались по Невскому, скользя между общественным транспортом и медлительными блондинками на джипах.

Дорога кончилась слишком быстро. Притормозив у входа в НИИД, я поискала глазами черно-золотой Майбах Шефа — пусто, только казенные машины Института — и проскочила дальше, к Адмиралтейству, нарушив половину правил движения.

Теперь я стала тут, задумчиво смотря на воду, и ждала, когда подъедет Катарина. Час-пик как раз начал душить город, и толпы людей наводнили улицы. Транспорт стоял, а в нем стояли люди и смотрели на тех, кто осталсяна остановке. Там, по ту сторону Невского, был Эрмитаж, туристы и Площадь. Синенькие будки биотуалетов, лотки с хот-догами, сувениры по таким ценам, что дешевле купить нефтяную вышку. Здесь как будто начинался другой мир.

До сумерек было еще далеко, но день уже повернул к своему финалу. Не знаю, как именно я замечала это — может быть, дело в последних годах работы, четко ориентированной на время — но я видела, как темнеет небо, как уходит свет из воздуха. Скоро больше суток, как Шефа нет. Люди уже могут подавать в розыск — а я просто сижу, смотрю на воду и надеюсь на лучшее. Бывает такая степень волнения, когда ты вдруг становишься внешне медлительным и спокойным.