Книга Двери в полночь, страница 199 – Дина Шинигамова

— Понятно, говорить с тобой сейчас бесполезно,— она села рядом, посматривая на меня то тревожно, то сердито. — Знаешь, что еще хуже? То есть, тебе-то все равно, но чисто для справки. Я не знаю ни одного существа, которое бы вызывало такую зависимость. И, что намного хуже, Виктор тоже не знает. А он всякого повидал.

Я дернула плечом, что должно было означать полное безразличие. Желудок скрутило — организм отказывался принимать никотин. Похлопав по куртке, Китти вытащила три пустые пачки и покосилась на меня.

— Это за то время, что ты меня ждала? — я кивнула. — Все, тебе больше нельзя. У тебя организм живой, в отличие от меня.

Я выпустила недокуренную сигарету из пальцев, позволив ей просто упасть на землю, и сложилась пополам, уперев лоб в колени и закрыв голову руками. Китти что-то говорила, но ее слова мало доходили до меня. Весь мир сжался в одну точку, в одно пульсирующее пятно из трех букв — ГДЕ?

Прикрыв глаза, я изо всех сил постаралась подумать о чем-то другом. Не получалось.

Не знаю, сколько времени прошло — наверное, несколько часов. Ощущение было такое, будто мозг обдали ведром холодной воды, а внутри что-то взорвалось — теплое и согревающее.

Я резко открыла глаза и распрямилась, заставив Китти вздрогнуть.

Сумерки. Город потемнел, укрытый серым покрывалом, расцвеченный тут и там проступающими каплями разгорающихся фонарей.

Мысли бились о стенки черепа как каучуковые мячики, пока не выстроились в одну линию. Не говоря ни слова, я вскочила со скамейки и кинулась вперед,почти не разбирая дороги.

Китти пыталась что-то говорить, но я не слушала, и она молча заскользила рядом, неслышной тенью врезаясь в людскую массу, обтекая прохожих.

В какой-то момент я просто побежала.

Вывернула на Невский, бросилась через дорогу — машины, к черту, неважно, вбок, отчаянный вой сигналов, люди, чей-то отборный мат — и дальше назад, к Площади. На мгновение притормозила у входа в НИИД, но что-то гнало вперед, дальше, и я послушно бросилась туда, расшвыривая зазевавшихся туристов.

Знаете, так бывает обычно в фильмах. Полный зал, толпа вдруг расступается — и через весь этот зал, через всех этих людей один человек видит другого.

Я увидела его у Столба.

Туристы, байкеры, роллеры — все они исчезли, расступились как волны Красного моря, сами того не ведая. Я виделаего. Живого, здорово, совсем такого же, как вчера.

Шеф стоял у Столба, по вечной привычке убрав руки в карманы брюк, и о чем-то сосредоточенно думал, чуть наклонив голову.

Казалось, плиты Дворцовой обжигали мне ноги через подошву, гнали вперед. Но я знала: нельзя. Одно лишнее движение — и видение пропадет. Стоит лишь моргнуть, обернется простым миражом, случайным прохожим того же роста и возраста. Медленно, осторожно. Шаг за шагом — главное, не отводить взгляда.

Люди вокруг шумели, говорили о чем-то, просили снять друг друга на фоне достопримечательностей, разгоралась подсветка Зимнего Дворца — но я не слышала их, не видела их. Мой мир был рядом — всего в каких-то двадцати метрах.

Шаг, еще шаг.

Тихо, очень тихо. Очень медленно. Еще никто и никогда не крался так осторожно, как я, ни один хищник в джунглях, ни один убийца в темном переулке. Шаг. Видение не тает — вот он, живой, как и прежде, двигающийся, дышащий, настоящий.