Книга Двери в полночь, страница 203 – Дина Шинигамова

Борменталь вошел в кабинет Оскара и плотно прикрыл за собой дверь. Двое мужчин, оживленно разговаривавшие за мгновение до этого, тут же замолчали и устремили на него внимательные взгляды.

Доктор сделал несколько размеренных шагов вглубь, становясь прямо перед напряженными Оскаром и Шефом. Он на мгновение задержал дыхание, как бывает перед длинной и важной речью, и, задумчиво поджав губы, произнес:

— Что вы с ней сделали, Шеферель?

— Спас ей жизнь, — осклабился тот, — а вот что с ней произошло дальше — я понятия не имею.

Борменталь аккуратно сложил руки палец к пальцу.

— Я, к сожалению, тоже не имею понятия, что именно с ней происходит. Но что-то происходит точно, и мне бы очень хотелось знать, что именно.

Оскар перевел взгляд на начальника, ожидая, что тот ответит. Шеферель легко спрыгнул со стола и прошелся по кабинету туда-сюда.

— Борменталь, ты ведь знаешь, кто я, верно? — он сложил руки и упер в пальцы подбородок.

— Да, — Борменталь чуть поклонился, — я имею честь знать.

— Я так и думал, — Шеферель остановился, вперив в доктора холодный взгляд, — поэтому и обратился к тебе, когда начались проблемы с рукой. Ты ведь уже знал к тому моменту?

— Подозревал, — доктор снова чуть склонил голову, — но ваша... проблема лишь утвердила меня в моих предположениях.

— Доктор, — Шеф оперся ладонями о стол и навис над Борменталем, — если вы у нас такой умный, скажите, что с ней происходит.

Казалось, под шерстью Борменталь слегка побелел.

— Если бы я знал, что вы с ней сделали, я мог бы сделать предположение, как это на нее подействует.

— Хорошо, — Шеферель снова стал расхаживать по кабинету взад-вперед. — Я провел с ней, доктор, некий ритуал, который спас ей жизнь. Помог той ране зажить.

Он сделал паузу, и Борменталь позволил себе подать голос:

— Я так понимаю, что у этого ритуала была и обратная сторона?

Шеф, уткнувшись носом в руки, мрачно кивнул.

— Была, — он остановился и повернулся к окну. В его глазах отражалось другое небо. — Мой народ проводил его на людях, поступающих к нам в услужение. Вместе с жизненными силами они получали от нас еще кое-что...

Когда он обернулся, его глаза казались очень, очень старыми.

Я сидела в темном кабинете, свернувшись клубочком в кресле, и ждала Шефа. Он ушел уже давно, и во мне снова начинало просыпаться вчерашнее беспокойство...

Борменталь и Оскар, пораженные, переглянулись.

— Ты не говорил... — начал было оборотень, но Шеф резко оборвал его:

— А что, ты решил бы, пусть лучше умирает?! Видел бы ты себя тогда!

Скорее вернулся бы Шеф. Рядом с ним было как-то... спокойнее.

Оскар, на мгновение вспыхнув, опустил голову.

— Я не знал, что мое решение выльется в то, что я несу ответственность за ее жизнь.

Шеф смотрел в белесое, заложенное облаками небо.

— Скорее, уже я, — он вздохнул и прикрыл усталые глаза.

Почему его до сих пор нет? Куда он опять делся?

Оскар, не поднимая головы, тихо произнес:

— Знаешь, все-таки стоило сказать ей правду.

— О чем?! — взорвался Шеф. — О том, что по моей воле она возможно — только возможно, но все же — полностью утратит свою личность и будет целиком подвластна моим желаниям?!

Он замолчал, разгневанно глядя на своих собеседников. Крылья носа его подрагивали. Борменталь и Оскар переглянулись.

— Скажите ей, Шеферель...