Книга Двери в полночь, страница 271 – Дина Шинигамова

Инквизитор остановился, глядя Шеферелю в глаза.

— Я перестрою этот город. Я перестрою Нижнийгород, и в нем наконец-то можно будет жить.

— Этого нельзя делать, — устало проговорил Шеф, и я даже вздрогнула, — ты уничтожишь Верхний город.

— А и черт бы с ним! — Доминик пожал плечами. — Зачем мне жить среди людей, от которых постоянно надо прятаться и под которых надо подстраиваться, если я смогу жить тут, Внизу. Знаешь, я долго думал, почему же в Москве нет Нижнего Города. Это было просто невероятно! Столько эмоций, столько событий — и ничего! Только клубящийся туман. И вот однажды я спустился Вниз, и мне показалось, что там что-то есть. Что-то как будто мелькнуло в этой сизой дымке, она там повсюду. Но я побоялся идти вперед — да, побоялся, и мне не стыдно в этом признаться. Через неделю я снова спустился туда, и уже ясно увидел металлический блеск. Угадай что! — он подошел ближе к Шеферелю, и даже издали я видела, каким сумасшествием светятся его глаза. — Там оказался мост! Возниксам по себе. Да, не сразу — но просто потому, что я его хотел! Потому, что он был мне нужен!

— Ты сошел с ума.... — прошептал Шеф, с искренним отчаянием следя за Домиником. — Ты совершенно рехнулся. Пойми, здесь этого не получится! Ты угробишь и город, и людей, и себя! Здесь уже все есть, оно не изменится. А начнешь рушить — рухнет все!

— А-а-й! — Доминик досадливо поморщился. — Что ты знаешь! Если получилось там — получится и здесь! Только в Москве нет ничего, кроме этого чудо-моста. А здесь уже есть город. Который надо просто изменить!

Шеферель прикрыл глаза, опустил голову. Я увидела, как на лбу у него выступили бисеринки пота, он едва держался на ногах. Плюнув на все запреты, я встала рядом. Смотря на этого измотанного, израненного человека, я с трудом могла поверить, что еще сегодня вечером он шутил и балагурил. Видеть это было тяжело, избитый и поверженный Шеф казался абсурдным, и я каждую секунду ждала, что сейчас Вселенная поймет, что допустила ошибку, и все исправит... Но этого не происходило.

— Как это трогательно, — Доминик улыбнулся, как будто его и правда могло что-то тронуть, — какая преданность.

Шеф открыл глаза и посмотрел на Инквизитора.

— Ты обещал отпустить. Отпускай. Скоро сумерки, они смогут выйти.

— Конечно, — Доминик кивнул, — только они выйдут не всумерки, а послесумерек. Заодно и ты убедишься, что я был прав.

— Что?! — кажется, мы вздрогнули оба, пораженно глядя на Инквизитора.

— Ну конечно, — он ходил вокруг нас, заложив руки за спину. — Шеферель, я говорю тебе, что туманом можно управлять, он по-ко-ря-ет-ся. И эта привязка ко времени дня — не более чем условность. И сегодня вы в этом убедитесь.

Шеф покачнулся, так что ему пришлось опереться на меня. Рубашка под его рукой становилась все темнее, а когда он чуть двинулся, стало заметно, что ладонь, которой он зажимал рану, испачкана в крови.

Доминик отошел к своим нелюдям проверить пленников. Кажется, он нимало нас не опасался и в общем-то был прав. Мы проиграли. Сейчас, стоя практически в центре площади, я пыталась опознать тех, кто лежал здесь, но по-настоящему искала только один силуэт — и не видела его.

— Чирик... — прошептал Шеф. — Я...

— Погоди, — я осторожно тронула его за локотьздоровой руки, — осталось, наверное, меньше часа до тех пор, пока сумерки не пройдут и мы не забудем, кто мы есть. Это очень, очень мало, знаешь. И, — я сглотнула, боясь смотреть ему в глаза, — и я просто хотела, чтобы это время... Пусть и немного... Пусть нас победили, пусть мы исчезнем, — я наконец набралась смелости и посмотрела ему в лицо, — но до того, как мы забудем друг друга и растворимся, давай просто...