Онлайн книга «Солнце в силках»
|
Где же Серобокая? Тураах скользнула внутренним взором выше, к самым макушкам разукрашенных осенью деревьев. Ворона была горазда прятаться – удаганке еще ни разу не удавалось поймать пернатую наставницу. А что, если… Тураах мысленно вернулась на полянку: вот стоит, чуть раскачиваясь, среди леса девочка. Черный кафтан с сине-белой вышивкой, плети кос на спине. Это она. Тураах. А на ветке ближайшей лиственницы, опушенной рыжими иголками, прямо над ее правым плечом – Серобокая. – Нашла, – радостно вскрикнула Тураах и открыла глаза. Продолговатое озеро с одного бока ощетинилось теряющими осенние краски деревьями, с другого ласково прижалось к разбросанным тут и там юртам родного улуса. Табата поежился на холодном осеннем ветру и закрыл глаза, мысленно вернулся к тому моменту, как вступил в чертоги Байаная. Первое время приходилось идти медленно. Табата бестолково вертел головой, пытался разглядеть в каждом кусту изменения и, естественно, ничего толком не запоминал. Теперь же он действовал иначе: проходил по лесным тропам, не заостряя внимания на мелочах, и неизменно выходил к камню на вершине сопки. Здесь Табата погружался в себя, мысленно повторяя проделанный путь. И тогда, пусть и не сразу, он начинал по-настоящему видеть и слышать тайгу. Лес шумит, рассказывает свои сказки. У лосей начался гон: молодой самец, призывно ревя, мерит тропу шагами в поисках самки. Рыжая плутовка-лиса, разорившая птичье гнездо, прячется в своей норе. А серому длинноухому зайцу не повезло – угодил в силки охотника. Довольно урча, лакомится последними ягодами медведь. Табата вслушивается в лес, ощущая себя его частью. Жизнь идет своим чередом, все жители чертогов Баай Байаная готовятся к долгой зиме. – Табата! Он распахивает глаза и оглядывается по сторонам. Никого. Только несколько сорок скачут по ветвям лиственницы. Лысая макушка сопки пуста. – Приходи на наше место… Табата моргает, отгоняя наваждение. Не послышалось ли? Есть только один способ проверить! Табата подскакивает. Вперед, вперед к заброшенному уутээну – их с Тураах тайному месту. Сердце стучит в груди, будто копыта несущегося во весь опор оленя. Как же давно, как же давно они не виделись… Стучит, стучит сердце – несется вдаль быстроногий олень, а эхом, едва уловимым отзвуком стучит в висках тревога: как? Как проникла Тураах в его мысли? Как дозвалась? А он, он так может? Почему Тайах-ойуун не рассказывал? Острый камень вырастает прямо на пути, Табата перепрыгивает препятствие и выворачивает к уутээну. Дверь, обычно подпертая изнутри камнем, широко открыта. – Ты пришел! Получилось! – из полумрака уутээна вырывается знакомая фигура, и Табата оказывается в объятиях Тураах. – Как ты это сделала? – Табата сидел на подпирающем дверь камне, облокотившись о шершавые доски и вытянув ноги. Тураах расположилась напротив, обхватила колени руками. Из прорехи на потолке косой луч солнца падал прямо на ее лицо. Тураах щурилась, улыбалась свету, ласковому и пока еще дающему тепло. – Не знаю. Искала Серобокую, а нашла тебя. Мне так захотелось с тобой поговорить! Посмеяться, прикоснуться. Я потянулась и… Провалилась, что ли… И вдруг поняла, что ты вот он, рядом. Что ты меня слышишь. Табата смотрел на Тураах жадно, удивленно, а она продолжала: |