Книга Солнце в силках, страница 31 – Марина Сычева

– Пусть не иссякнет сила в твоих могучих руках, дархан Чоррун. – Если приход кузнеца и стал для ойууна неожиданным, то старый шаман этого не показал. – Богатого угощения предложить не могу, но тепло моего камелька и травяной отвар с тобой разделю. Уж прости, кузнец, чем богаты…

Чоррун тяжело опустился на орон напротив Тайаха и глотнул из предложенной чаши – не той, что одарил его Болторхой утром, простой, без резьбы. Кузнец пожевал губами и произнес:

– Ты, почтенный ойуун, приехал недавно, живешь особняком, я же знаю этих детей с рождения. Табата и Тураах всегда стояли на одной половице: вместе играли, вместе собирали ягоды. Если шалили, то и получали равную долю затрещин. Ты взял мальчика в ученики, а девочка бродит неприкаянная. Одиночество и зависть – гремучая смесь.

Шаман прикрыл глаза и склонил голову, показывая, что слушает. Чоррун продолжил:

– Сила ведет к соперничеству. Я наблюдал подобное среди юных подмастерьев. Здоровая жажда помериться умениями приводит к росту мастерства, но неравенство сил и зависть могут превратить дружбу в ненависть. Нужны ли нам два неопытных и враждующих шамана?

– Приемыш Ворона не в моей власти, – глаза Тайаха сверкнули желтизной.

– Девочка юна и блуждает в потемках, – возразил кузнец. – Это опасно не только для нее, но и для окружающих.

– Пути удаганки Тураах меня не касаются, о ней позаботится Великий Ворон, – жестко повторил шаман.

Он подался вперед, и металлические накладки на его кафтане предостерегающе звякнули. Чоррун не боялся ойууна: кузнецы тоже обладают особого рода силой, – но и ссориться не собирался. Он досадливо хлопнул кулаком по колену:

– Это еще не все. Тураах угодила в силки мамаши Кутаар. Почти угодила – я успел за шкирку вытащить ее из норы старухи. Блуждание в Нижнем мире на ощупь… Кто знает, какое зло за ней увяжется? – шаман вцепился взглядом в лицо Чорруна, зрачки Тайаха сузились, став вертикальными. Кузнец приметил это, насторожился. – Через несколько ночей мы снова спустились к Железному лесу – нора Кутаар пустовала, только черное перо лежало на земле. Воронье перо.

– Это поражает, – холодный тон ойууна противоречил блеску глаз. – Что ты предлагаешь, кузнец?

– Тураах стремительно набирает силу, но ей нужен наставник. И поддержка, – гнул свое Чоррун.

– Как видишь, он у нее есть. В одиночку девочка не одолела бы абааса, даже такого никчемного, как матушка Кутаар. А черными перьями Тураах, насколько я помню, пока не покрылась.

– Ходит слух, что осенний алгыс станет первым для юного Табаты, – полувопросительно прогрохотал закипающий кузнец: все его доводы разбивались о Тайаха, словно о скалу. Шаман кивнул. – Не слишком ли рано? Пусть еще годик походит в учениках. Ему от этого вреда не будет, а Тураах получит время совладать со своей силой, выпутаться из силков неуверенности, разобраться в дорогах Трехмирья.

– Я стар, кузнец. – Ойуун снял свою рогатую шапку и сразу скукожился, в свете костра резко обозначились морщины, избороздившие его лицо. Только глаза по-прежнему отдавали желтизной. – Время мое на исходе. Табата совершит свой первый алгыс накануне осенней большой охоты, а я вернусь в свой улус, доживать оставшиеся мне дни. Что до девочки… Ты прав, двум шаманам тесно на одной земле. Тураах покинет улус, как только Табата войдет в силу. Но я не отправлю ее неведомо куда: в одном из улусов к северу от озера давно ждут сведущего в знаниях человека.