Книга Солнце в силках, страница 76 – Марина Сычева

Та опустилась в гнездо и склонила голову, наблюдая за пиром. Ее любимец, с серым хохлом на голове, отогнав братьев от самого сочного куска, упивался трапезой. Средний выклевывал глаза мертвому змею – тот еще изыск! А младший… Птица, подозрительно сверкнув глазом, уставилась на третьего птенца. Перья его были странно всклокочены, из-под них местами проглядывало чужое, черное оперение.

– Араах! – пронзительно завопила птица. Сердце Тураах екнуло. Птица ринулась вниз. Ущелье взорвалось криком: мать обнаружила погибшее дитя.

Тураах встрепенулась, стряхивая бесполезную теперь маскировку. Где же проклятая жемчужина?!

Птица зависла над гнездом, стальной клюв щелкнул и устремился прямо на удаганку. Тураах едва успела уклониться.

– Араарх! – ударил по ушам злой крик. Тураах боялась верить зоркому птичьему глазу: нашла, неужели нашла! Вот она, жемчужина. Расплавленной тьмой сочится прямо перед глазами. Но как ее достать?

Тураах взмыла в небо, закружила над разъяренной птицей. Стальноклювая беспокойно вертела головой, стараясь достать врага, но не успевала за более юркой вороной.

Тяжело поднявшись выше, птица разинула пасть, издав жуткий клекот. Вот он, момент! Тураах, плотно прижав крылья к телу, стрелой влетела в широко раскрытый клюв. Здесь, в кожистом зобе, мерно покачивалась черная жемчужина.

С громким треском захлопнулись стальные створки. Тураах только и успела схватить жемчужину, и вот она в ловушке. В полном мраке.

Плавный толчок – птица, видимо, уселась в гнездо. Тьма пришла в движение. Мир зашатался. Яркий свет вспышками стал бить в глаза – это стремительно сходились и расходились стальные половинки клюва. Птица, задрав голову, силилась вытряхнуть добычу из кожаного мешка себе в глотку.

Тураах заскользила вниз, в самое брюхо. Расправить крылья места не хватало, да еще и жемчужина тянула вниз. В отчаянии она схватилась клювом за что-то мягкое, бьющееся в пасти вверх и вниз, – да это язык! Не раздумывая, Тураах вцепилась в него что было сил. Глотка стальноклювой птицы заполнилась вязкой кровью.

Свет снова ударил в глаза широкой волной: обезумев от боли, птица раскрыла пасть. Выпустив язык, Тураах нырнула навстречу свету.

Свобода! Тураах поймала прохладный воздушный поток и понеслась вперед. В спину ей бил разъяренный клекот израненной птицы, а в когтях, как живая, пульсировала черная жемчужина.

В небе показалась стремительно приближающаяся черная точка. Нет! Две черных точки. Вторая была меньше, и глаза Юёдюёна не сразу ее разглядели. Старик переступил с ноги на ногу: неужели стальноклювая птица, чей злобный клекот разрывал небо, летит сюда, преследуя Серобокую? А где же тогда удаганка? На тропе (вглядывайся хоть до рези в глазах) никого… Уж не сгинула ли Тураах?

Старик поднял ледяной багор. Крылатая тень росла, Юёдюён замахнулся, ловя прищуренным глазом птицу с черным оперением. Черное оперение?! Но стальноклювую носят по небу кожистые крылья летучей мыши…

Ворона. Не Серобокая, крупнее. Хозяин Червивого моря опустил багор.

Черной молнией птица устремилась вниз и грянулась оземь. Разбилась! – испугался Юёдюён, глядя на поднявшийся вихрь из перьев. Да только не видать в круговерти никакой вороны. Словно вся на осколки-перья разлетелась. Из опадающего черного вихря вышла измазанная кровью, пошатывающаяся удаганка. А в ее руках, прижатых к груди, пылала тьмой жемчужина.